Шостакович

Вокальные произведения Дмитрия Шостаковича

Мы с вами занимаемся разными аспектами творческого содружества поэзии и музыки. Из них основное внимание уделяем романсу. Но не только.

И мы уже знаем, что инициатива создания вокального произведения чаще всего принадлежит композитору, который решает написать музыку к выбранному им поэтическому творению. Свой очень весомый и интересный вклад в создание таких произведений внёс самый выдающийся композитор советского времени, один из лучших композиторов мира 20-го века – Дмитрий Дмитриевич Шостакович (ДШ).

ДШ был композитором архисуперталантливым, и я не уверен, что это моё длинное прилагательное в достаточной мере отражает его качественный и количественный вклад в русскую и мировую музыку. ДШ жил, как вы скорее всего помните, с 1906 по 1975 год, т.е. в советское время, хотя ему с его композиторским талантом возможно лучше было бы жить и творить на век раньше. Во время большевистского переворота музыкально-одаренному мальчику Диме Шостаковичу было 11 лет и музыкой он увлекся рано.

Очень важной особенностью ДШ как композитора было то, что он мог писать и писал любую музыку – балетную и оперную, симфоническую и камерную, хоровую и вокальную, для кино и для спектаклей, лирическую и патриотическую, традиционную и новаторскую, и совсем простую и среднюю по сложности и выше средней сложности.

За попытки писать музыку несколько выше средней сложности, в определённом смысле новаторскую, прогрессивную музыку, он более чем достаточно натерпелся от партийно-советской власти. Многие его произведения были резко осуждены в официальной коммунистической печати за их якобы непонятность пролетариату, строившему коммунизм в великом союзе с колхозным крестьянством. Вместо того, чтобы повышать общекультурный и образовательный уровень народа, партия и правительство старались понижать уровень музыки, искусства и литературы до уровня народных масс.

Опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», поставленная в Ленинграде в 1934, первоначально принятая с восторгом и уже просуществовав на сцене полтора сезона, внезапно подверглась разгрому в официальной советской печати. Редакционная статья «Сумбур вместо музыки» в газете «Правда» появилась 28 января 1936 года. Близкие к кругу Шостаковича люди говорили, что в течение какого-то времени ДШ спал с подготовленным чемоданчиком около входной двери, предполагая скорый арест.

Однако, несколько позже он получил три Сталинских премии (1941 – Фортепианный Квинтет; 1942 – 7-я (Ленинградская) Симфония, 1946 – Фортепианное Трио). Несмотря на это в 1948-м ДШ был обвинён в «формализме», «буржуазном декадентстве» и «пресмыкательстве перед Западом», был объявлен профессионально непригодным, лишён звания профессора Московской и Ленинградской консерваторий и изгнан из них. Главным обвинителем был секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов. Вдобавок, после создания вокального цикла «Из еврейской народной поэзии» в 1948 году, ДШ опять оказался под ударом — на сей раз как «потворник безродных космополитов и врагов народа».

Однако, даже после этого ДШ получил еще две Сталинские премии (1950 – Оратория «Песнь о лесах» и музыка к «падению Берлина» и 1952 – Десять поэм для хора на стихи революционных поэтов) и в 1958 году Ленинскую премию (11 Симфония «1905 год»). В 1954 году получил звание Народного артиста СССР, в 1966 году он стал Героем Социалистического Труда. Был и депутатом Верховного Совета СССР и первым секретарем Союза композиторов Российской Федерации.

Цитата:
Шостакович — один из самых исполняемых в мире композиторов. Высокий уровень композиторской техники, способность создавать яркие и выразительные мелодии и темы, мастерское владение полифонией и тончайшее владение искусством оркестровки, в сочетании с личной эмоциональностью и колоссальной работоспособностью, сделали его музыкальные произведения яркими, самобытными и обладающими огромной художественной ценностью. Вклад Шостаковича в развитие музыки XX века общепризнан как выдающийся, он оказал существенное влияние на многих современников и последователей.

ДШ и впрямь был очень плодотворным композитором. Одних только симфоний он создал пятнадцать. Плюс пятнадцать струнных квартетов, музыку к по меньшей мере двенадцати фильмам (в т.ч. «Падение Берлина» одна из Сталинских премий), четыре балетных сюиты, шесть концертов для солирующего инструмента с оркестром, пять опер и многое, многое, многое другое. Среди этого многого другого около сорока романсов на стихи А.Блока, А.Пушкина, М.Цветаевой, Саши Черного, Е.Долматовского, на стихи японских поэтов, стихи британских поэтов и т.д.

К числу созданных ДШ вокальных произведений относятся, в частности, и восемь английских и американских народных песен для баса и оркестра, греческие песни, аранжировки русских народных пасен, поэмы для хора на стихи разных поэтов, сюита на стихи Микеланджело Буанаротти для баса и оркестра, а также для баса и фортепиано. Вот с этим-то интересным произведением мы сегодня и познакомимся подробнее. А если хватит времени, то с кое-чем еще.

Сюита на стихи Микеланджело была написана в 1974 году, в препоследний год жизни тяжело больного композитора. Собственно, поводом для обращения именно к стихам Микеланджело явилось пятисотлетие со дня рождения великого художника эпохи Возрождения. Композитор заинтересовался сборником стихов Микеланджело (1475—1564), изданных в переводах известного литературоведа Абрама Эфроса.

Он сам писал: «Я вновь и вновь обращался к его образу, смотрел его работы, читал стихи; меня поражала многогранность его таланта, передо мной вставал не только ученый, не только художник, но и поэт. И хотя сам Микеланджело относился к своему поэтическому творчеству более чем скромно, меня потрясла красота его стихов, глубина его мыслей, простота и гениальность всего того, что сделал этот один из величайших сынов человечества».

Из солидного сборника переведенных сонетов Микеланджело ДШ выбрал одиннадцать стихотворений, содержание которых ясно из перечисления их заголовков, данных Шостаковичем: «Истина», «Утро», «Любовь», «Разлука», «Гнев», «Данте», «Изгнаннику», «Творчество», «Ночь», «Смерть», «Бессмертие».

Цитата:
Сюита на стихи Микеланджело Буонаротти, завершенная в июле 1974 года, заняла среди вокальных сочинений Шостаковича особое место. С естественностью, присущей лишь совершенным созданиям искусства, в ней оказались соединены важнейшие идеи и образы творчества композитора. Нравственность, добро и зло, жизнь, любовь, созидание, смерть и бессмертие – вот главные темы этих романсов…

Пару слов о переводчике. Абрам Маркович Эфрос (1888-1954) — русский советский искусствовед, литературовед, театровед, поэт и переводчик. Еще в студенческие годы он опубликовал свой перевод с древнееврейского языка «Песни Песней Соломона», позже публиковал переводы Данте, Петрарки, Микеланджело и др. Но основной его профессией было искусствоведение, театроведениие и литературоведение.

Цитата из статьи о вокальном цикле на стихи Микеланджело:
«Переводы, сделанные не профессиональным поэтом, кое-чем не устраивали Шостаковича, и он обратился к Андрею Вознесенскому с просьбой пересмотреть и откорректировать их. Поэт согласился и перевел стихи заново. Однако Шостакович, увлеченный замыслом, ожидать окончания его работы не стал и написал музыку на имеющиеся тексты Эфроса. Желая поскорее услышать новое сочинение, композитор передал ноты исполнителям — превосходному басу Евгению Нестеренко и его концертмейстеру Евгению Шендеровичу, — когда Вознесенский принес ему свой перевод. Он был очень хорош — ярче, интереснее, чем тот, над которым работал Шостакович. Он взял стихи с благодарностью, но увидел, что не может ими воспользоваться: музыка создавалась на те, старые строки. Она срослась с ними в единое целое, и невозможно было что-то вырвать, что-то заменить. Растерянный, он извинялся перед Вознесенским, очень переживал неловкость случившегося.»

Созданное произведение на стихи Микеланджело ДШ предпочел назвать сюитой, чтобы подчеркнуть, что музыка здесь является на аккомпанементом к одиннадцати вокальным произведениям, а равноправной частью, и вы это услышите. По замыслу композитора всё произведение исполняется как одно целое, без перерыва. Но для сегодняшней нашей с вами встречи я как бы разрезал это произведение на соответствующие одиннадцать частей, для того, чтобы я мог прочесть для вас в созданных мной промежутках каждое из 11-ти стихотворений Микеланджело, иногда их слегка прокомментировать, а затем включить прослушать прослушивание с музыкой Шостаковича. Я надеюсь, что моё сапоуправство мне простит находящийся в лучшем мире Шостакович.

Пару слов об авторе поэзии. Микеланджело Буанарроти (1475-1564) – широко известный итальянский скульптор, живописец, архитектор, поэт, мыслитель.

Короткая цитата:
«Вместе с Леонардо да Винчи и Рафаэлем, Микеланджело составляет триаду величайших светил, явившихся на горизонте искусства за всю христианскую эпоху.»

Цитата подлиннее:
«Искусства достигли в нём такого совершенства, какого не найдешь ни у древних, ни у новых людей за многие и многие годы. Воображением он обладал таким и столь совершенным и вещи, представлявшиеся ему в идее, были таковы, что руками осуществить замыслы столь великие и потрясающие было невозможно, и часто он бросал свои творения, более того, многие уничтожал; так, известно, что незадолго до смерти он сжег большое число рисунков, набросков и картонов, созданных собственноручно, чтобы никто не смог увидеть трудов, им преодолевавшихся, и то, какими способами он испытывал свой гений, дабы являть его не иначе, как совершенным.»

Микеланджело прожил довольно долгую жизнь – 89 лет. Будучи уже стариком, он писал:

«Увы! Увы! Я предан незаметно промчавшимися днями. Я ждал слишком долго… время пролетело, и вот я старик. Поздно раскаиваться, поздно раздумывать – у порога стоит смерть… Напрасно лью я слезы: какое несчастье может сравниться с утраченным временем…

Увы! Увы! Оглядываюсь назад и не нахожу дня, который бы принадлежал мне! Обманчивые надежды и тщеславные желания мешали мне узреть истину, теперь я понял это… Сколько было слез, муки, сколько вздохов любви, ибо ни одна человеческая страсть не осталась мне чуждой.»

Переводами поэзии Микеланджело, кроме Эфроса и Вознесенского, занимались многие профессионалы, в том числе Федор Тютчев. Иногда очень интересно сравнивать переводы одного и того же произведения. Мы немножко тоже это сделаем сегодня.

Еще пару слов об исполнителях. Вокальный цикл ДШ на стихи Микеланджело для баса и оркестра спели и записали несколько замечательных басов. Среди них:

– Дмитрий Хворостовский с оркестром Спивакова,
– Евгений Нестеренко в фортепианном варианте с пианистом Евгением Шендеровичем и в оркестровом варианте с оркестром под управлением Максима Шостаковича,
– Сергей Лейферкус с пианистом Семеном Скигиным,
– Анатолий Кочерга с прославленным дирижером Михаилом Юровским и симфоническим оркестром радио Кёльна,
– британский бас Джон Томлинсон с филармоническим оркестром BBC и дирижером Василием Синайским.

Дмитрий Хворостовский нынче очень популярен и у меня было искушение… Но, прослушав его запись, у меня сложилось впечатление, что Хворостовский больше озабочен демонстрацией своего великолепного голоса, чем передачей содержания поэзии и музыки. В этом смысле, а также в смысле дикции мне показалось несомненным преимущество Евгения Нестеренко, профессинала высочайшей категории. Теперь вы поняли кого мы будем сегодня слушать.

(Между прочим позже, когда я уже сделал свой выбор, я обнаружил, подтверждение моего впечатления в одном комментарии к выступлению Хворостовского в этом произведении:

К сожалению не разделяю восторг этим исполнением. Слышал в БЗФ исполнение Хворостовского Сюиты на стихи Микеланджело. После эталонного и мощного исполнения Евгения Евгениевича Нестеренко показалось, что Хворостовский просто не понимает о чём поёт. Давно не испытывал такого разочaрования. Одно из лучших и сокровенных произведений Шостаковича.)

Итак: Дмитрий Шостакович, Микеланджело Буанарроти, Абрам Эфрос, Евгений Нестеренко и симфонический оркестр Радио и телевидения под управлением Максима Шостаковича. У нас сегодня вдохновенная средневековая поэзия и вдохновенная современная музыка.

Кроме музыки Шостаковича, непосредственно сопровождающей вокал, в отдельных сонетах вы услышите музыкальную как бы прелюдию, иногда музыкальные картины Шостаковича будут вставлены между строками поэтических строф и между поэтическими строфами Микеланджело. Сонеты также иногда завершаются музыкальным послесловием.

Первым среди одиннадцати Шостакович поставил сонет «Истина». В нём поэт как бы предъявляет претензии к Всевышнему, который, по его мнению, мог бы повлиять на этот мир в лучшую сторону, но почему-то не хочет этого делать. Кроме того, Всевышний не ценит должным образом заслуг преданных ему людей, к которым поэт относит и себя.

Вот перевод Эфроса:

1. Истина
Есть истины в реченьях старины,
И вот одна: кто может, тот не хочет.
Ты внял, Господь, тому, что ложь стрекочет,
И болтуны тобой награждены.

Я ж - твой слуга: мои труды даны
Тебе, как солнцу луч, - хоть и порочит
Твой гнев всё то, что пыл мой сделать прочит,
И все мои старанья не нужны.

Я думал, что возьмёт твоё величье
Меня к себе не эхом для палат,
А лезвием суда и гирей гнева;

Но есть к земным заслугам безразличье
На небесах, и ждать от них наград -
Что ожидать плодов с сухого древа.

Для сравнения перевод А.Вознесенского:

Я удивляюсь, Господи, Тебе,
Поистине - "кто может, тот не хочет".
Тебе милы, кто добродетель корчит.
А я не умещаюсь в их толпе.

Я твой слуга. Ты свет в моей судьбе.
Так связан с солнцем на рассвете кочет.
Дурак над моим подвигом хохочет.
И небеса оставили в беде.

За истину борюсь я без забрала,
Деяний я хочу, а не словес.
Тебе ж милее льстец или доносчик.

Как небо на дела мои плевало,
Так я плюю на милости небес.
Сухое дерево не плодоносит.

Мне не показался перевод этого сонета Вознесенским сколько-нибудь лучшим. Но в любом случае Вознесенский опоздал. Или Шостакович поторопился.

А вот музыкальный вариант ДШ:


* * *

Второй сонет Шостакович назвал «Утро», хотя в нем больше характеристик красивой женщины чем описания утра.

Вот перевод Эфроса:

2. Утро
Нет радостней веселого занятья:
По злату кос цветам наперебой
Соприкасаться с милой головой
И льнуть лобзаньем всюду без изъятья!

И сколько наслаждения для платья
Сжимать ей стан и ниспадать волной,
И как отрадно сетке золотой
Её ланиты заключать в объятья!

Ещё нежней нарядной ленты вязь,
Блестя узорной вышивкой своею,
Смыкается вкруг персей молодых.

А чистый пояс, ласково виясь,
Как будто шепчет: "не расстанусь с нею ..."
О, сколько дела здесь для рук моих!

Я, естественно, не мог прочесть древнеитальянский оригинал, и воспринял последнюю строчку «О, сколько дела здесь для рук моих!» в смысле основной профессии Микеланджело – он скульптор. Но Андрей Вознесенский не корректировал переводы Эфроса, а переводил с оригинала, точнее видимо с подстрочника. И в его варианте поэт обращается прямо к любимой женщине. И последняя строчка имеет совсем иной смысл.

Уста твои встречаются с цветами,
когда ты их вплетаешь в волоса.
Ты их ласкаешь, стебли вороша.
Как я ревную к вашему свиданью!

И грудь твоя, затянутая тканью,
волнуется, свята и хороша.
И кисея коснется щек, шурша.
Как я ревную к каждому касанью!

Напоминая чувственные сны,
сжимает стан твой лента поясная
и обладает талией твоей.

Нежней объятий в жизни я не знаю...
Но руки мои в тыщу раз нежней!

А вот музыка Шостаковича для перевода Эфроса:


* * *

А уж третий сонет так и называется – «Любовь». В варианте Эфроса первая часть сонета – обращение к предмету любви, a завершающая часть к себе самому как бы в третьем лице:

3. Любовь
Скажи, Любовь, воистину ли взору
Желанная предстала красота,
Иль то моя творящая мечта
Случайный лик взяла себе в опору?

Тебе ль не знать? - Ведь с ним по уговору
Ты сна меня лишила. Пусть! Уста
Лелеют каждый вздох, и залита
Душа огнём, не знающим отпору.

Ты истинную видишь красоту,
Но блеск её горит, всё разрастаясь,
Когда сквозь взор к душе восходит он;

Там обретает божью чистоту,
Бессмертному творцу уподобляясь, -
Вот почему твой взгляд заворожён.

Вариант Вознесенского:

Любовь моя, как я тебя люблю!
Особенно когда тебя рисую.
Но вдруг в тебе я полюбил другую?
Вдруг я придумал красоту твою?

Но почему ж к друзьям тебя ревную?
И к мрамору ревную и к углю?
Вдвойне люблю - когда тебя леплю,
Втройне - когда я точно зарифмую.

Я истинную вижу красоту
Я вижу то, что существует в жизни,
чего не замечает большинство.

Я целюсь, как охотник на лету.
Ухвачено художнической призмой,
божественнее станет божество!

А теперь послушаем Шостаковича с Нестеренко:


* * *

Четвертый выбранный сонет ДШ назвал «Разлука». Перевод Эфроса предельно прост и гладок, русскоязычным поэтам всегда было легко обращаться со словом «разлука», потому что оно легко рифмуется со словом «мука». Возможно, поэтому Вознесенский не стал этот сонет переводить заново после Эфроса. Во всяком случае мне не удалось нигде найти перевод Вознесенского.

4. Разлука
Дерзну ль, сокровище моё,
Существовать без Вас, себе на муку,
Раз глухи вы к мольбам смягчить разлуку?

Унылым сердцем больше не таю
Ни возгласов, ни вздохов, ни рыданий,
Чтоб вам явить, мадонна, гнёт страданий
И смерть уж недалекую мою;

Но дабы рок потом моё служенье
Изгнать из вашей памяти не мог, -
Я оставляю сердце вам в залог.


* * *

В следующем сонете поэт выражает своё искреннее возмущение тем, что люди для своих корыстных целей готовы поступиться самым святым. К сожалению, так было и до Микеланджело, так было и после. Сонет поставлен ДШ номером пятым и назван «Гнев».

5. Гнев
Здесь делают из чаш мечи и шлемы
И кровь Христову продают на вес;
На щит здесь терн, на копьях крест исчез, -
Уста ж Христовы терпеливо немы.

Пусть Он не сходит в наши Вифлеемы
Иль снова брызнет кровью до небес,
Затем, что душегубам Рим - что лес,
И милосердье держим на замке мы.

Мне не грозят роскошества обузы,
Ведь для меня давно уж нет здесь дел;
Я Мантии страшусь, как Мавр - Медузы;

Но если Бедность славой Бог одел,
Какие ж нам тогда готовит узы
Под знаменем иным иной удел?
(Горгона Медуза – персонаж из древнегреческой мифологии, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Её взгляд обращал человека в камень.)

Вариант Вознесенского представляется несколько острее:

Здесь с копьями кресты святые сходны,
кровь Господа здесь продают в разлив,
благие чаши в шлемы превратив,
Кончается терпение Господне.

Когда б на землю Он сошел сегодня,
его бы окровавили, схватив,
содрали б кожу с плеч его святых
и продали бы в первой подворотне.

Мне не нужны подачки лицемера,
творцу преуспевать не надлежит.
У новой эры - новые химеры.

За будущее чувствую я стыд:
иная, может быть, святая вера
опять всего святого нас лишит!

Музыка ДШ, соответственно звучит сердито и грозно.


* * *

Шестой сонет, названный «Данте», поэт посвящает своему великому предшественнику – итальянскому поэту Данте Алигьери (кр.1265-1321), одному из основоположников итальянского литературного языка, мыслителю и общественному деятелю.

Данте написал довольно много произведений, но самым известным была его поэма с названием «Комедия», которую позже назвали «Божественная Комедия». В ней были три части: Ад, Чистилище и Рай. Сюжет «Божественной Комедии» глубоко философичен и примерно таков: человек, поступая праведно или неправедно в силу своей свободной воли, подлежит награждающему или карающему Правосудию. Цель поэмы Данте «вывести людей из их бедственного состояния к состоянию блаженства». В значительном смысле содержание «Божественной Комедии» Данте представляло собой энциклопедию средневекового миросозерцания.
Данте активно участвовал в политической жизни, а в политике, как вы знаете, дела могут повернуться по разному. Для Данте они повернулись так что 1302 году он был изгнан вместе со своей партией и никогда более не увидел родной Флоренции, умерев в изгнании.

Цитата:
«Данте Алигьери, мыслитель и поэт, постоянно ищущий принципиального основания всему, что происходило в нём самом и вокруг него. Именно эта вдумчивость, жажда общих начал, определённости, внутренней цельности, страстность души и безграничное воображение определили качества его поэзии, стиля, образности и абстрактности.»

Вот вариант 6-го сонета в переводе А.Эфроса:

6. Данте
Спустившись с неба, в тленной плоти, он
Увидел ад, обитель искупленья,
И жив предстал для божья лицезренья,
И нам поведал все, чем умудрен.

Лучистая звезда, чьим озарен
Сияньем край, мне данный для рожденья, -
Ей не от мира ждать вознагражденья,
Но от тебя, кем мир был сотворен.

Я говорю о Данте: не нужны
Озлобленной толпе его созданья, -
Ведь для нее и высший гений мал.

Будь я, как он! О, будь мне суждены
Его дела и скорбь его изгнанья, -
Я б лучшей доли в мире не желал!

Вариант А.Вознесенского:

Единственный живой средь неживых.
свидетелем он Рая стал и Ада.
Обитель справедливую Расплаты
он, как анатом, все круги постиг.

Он видел Бога. Звездопадный стих
над родиной моей рыдал набатно.
Певцу нужны небесные награды,
ему не надо почестей людских.

(Я говорю о Данте. Это он
не понят был. Я говорю о Данте.)
Он флорентийской банде был смешон.

Непониманье гения - закон.
О, дайте мне его прозренье, дайте!
И я готов, как он, быть осужден.


* * *

Сонет номер 7 является как бы продолжением 6-го, он о Данте в изгнании. Шостакович назвал перевод Эфроса «Изгнаннику».

Вот Эфрос:

7. Изгнаннику
Как будто чтим, а все же честь мала.
Его величье взор наш ослепило.
Что чернь корить за низкое мерило,
Когда пуста и наша похвала!

Он ради нас сошел в обитель зла;
Господне царство лик ему явило;
Но дверь, что даже небо не закрыло,
Пред алчущим отчизна заперла.

Неблагодарная! Себе на горе
Ты длила муки сына своего;
Так совершенству низость мстит от века,

Один пример из тех, которых - море!
Как нет подлей изгнания его,
Так мир не знал и выше человека.

Вот Вознесенский:

Звезде его все словеса - как дым.
Похвал, достойных Данте, так немного.
Мы не примкнем к хвалебному потоку.
Хулителей его мы пригвоздим!

Прошел он двери Ада, невредим,
пред Данте открывались двери Бога.
Но люди, рассуждавшие убого,
Дверь родины захлопнули пред ним.

О родина, была ты близорука,
когда казнила лучших сыновей,
себе готовя худшую из казней.

Всегда ужасна с родиной разлука.
Но не было изгнания подлей,
как песнопевца не было прекрасней!


* * *

Выбранному Шостаковичем Восьмому сонету он дал название «Творчество». Микеланджело считает, что его молотом скульптора руководит Бог. В переводе Абрама Эфроса он звучит так:

8. Творчество
Когда скалу мой жёсткий молоток
В обличия людей преображает, -
Без мастера, который направляет
Его удар, он делу б не помог.

Но божий молот из себя извлёк
Размах, что миру прелесть сообщает;
Все молоты тот молот предвещает,
И в нём одном - им всем живой урок.

Чем выше взмах руки над наковальней,
Тем тяжелей удар: так занесён
И надо мной он к высям поднебесным;

Мне глыбою коснеть первоначальной,
Пока кузнец господень - только он! -
Не пособит ударом полновесным.

В переводе Андрея Вознесенского сонет звучит так:

Когда я созидаю на века,
подняв рукой камнедробильный молот,
то молот об одном лишь счастье молит,
чтобы моя не дрогнула рука.

Так молот Господа наверняка
мир создавал при взмахе гневных молний.
В гармонию им хаос перемолот.
Он праотец земного молотка.

Чем выше поднят молот в небеса,
тем глубже он врубается в земное,
становится скульптурой и дворцом.

Мы в творчестве выходим из себя.
И это называется душою.
Я - молот, направляемый творцом.

Шостакович воспроизводит в музыке удары молота.


* * *

Среди прочих величайших скульптурных творений Микеланджело есть четыре аллегорических фигуры «Утро», «День», «Вечер» и «Ночь». Среди них особенно прекрасна «Ночь», в образе женщины, которая спит, опираясь локтем на согнутую ногу и поддерживая рукой низко опущенную голову – самая пластически выразительная и прекрасная из четырех статуй.

Поэтами-современниками было сочинено около ста сонетов, посвященных этим четырем статуям. Наиболее известно четверостишие Джованни Строцци, посвященные «Ночи». У него есть тоже разные переводы.

Вот один (не знаю чей):

Забывшись сном, Ночь предалась покою;
Уснула, как живое существо.
Из камня Ангел создал естество.
Не веришь, тронь – заговорит с тобою.

Вот второй (А.Вознесенского):

Фигуру "Ночь" в мемориале сна
из камня высек Ангел, или Анжело.
Она жива, верней - уснула заживо.
Окликни - и пробудится Она.

Вот третий (А.Эфроса):

Вот эта Ночь, что так спокойно спит
Перед тобою, - Ангела созданье.
Она из камня, но в ней есть дыханье:
Лишь разбуди, - она заговорит.

Микеланджело на это хвалебное четверостишие Джованни Строцци ответил своим четверостишием, ставшим не менее знаменитым, чем сама скульптура. Ответ Микеланджело как бы от имени самой скульптуры и у него еще больше переводов:

Ф. Тютчев-1:

Отрадно спать, отрадней камнем быть,
О, в этот век, преступный и постыдный,
Не жить, не чувствовать – удел завидный.
Прошу, молчи, не смей меня будить.

Ф. Тютчев-2:

Мне любо спать – отрадней камнем быть.
В сей век стыда и язвы повсеместной
Не чувствовать, не видеть – жребий лестный,
Мой сон глубок – не смей меня будить...

В.Соловьев:

Мне сладок сон, и слаще камнем быть!
Во времена позора и паденья
Не слышать, не глядеть – одно спасенье...
Умолкни, чтоб меня не разбудить.

Есть и еще несколько переводов, я приведу для наших целей только А.Вознесенского и А.Эфроса.

А. Вознесенский:

Блаженство – спать, не видеть злобу дня,
Не ведать свары вашей и постыдства,
В неведении каменном забыться...
Прохожий, тсс... не пробуждай меня!

А. Эфрос:

Мне сладко спать, а пуще – камнем быть,
Когда кругом позор и преступленье!
Не чувствовать, не видеть – облегченье.
Умолкни ж, друг, к чему меня будить?

Оба перевода А.Эфроса – из Строцци и из Микеланджело – Шостакович сделал своим девятым вокальным произведением «Ночь»:

9. Ночь

Строцци:
Вот эта Ночь, что так спокойно спит
Перед тобою, - Ангела созданье.
Она из камня, но в ней есть дыханье:
Лишь разбуди, - она заговорит.

Микеланджело:
Мне сладко спать, а пуще – камнем быть,
Когда кругом позор и преступленье!
Не чувствовать, не видеть – облегченье.
Умолкни ж, друг, к чему меня будить?


* * *

Переходим к десятому сонету. Он называется «Смерть». Вечная тема для поэтов свех времен. (Правда, я не исключаю, что наступит время, когда благодаря достижениям технологии, биологии и медицины люди перестанут умирать. Но поэзию того времени нам с вами уже не читать.)

Перевод А.Эфроса:

10. Смерть
Уж чуя смерть, хоть и не зная срока,
Я вижу: жизнь всё убыстряет шаг,
Но телу ещё жалко плотских благ,
Душе же смерть желаннее порока.

Мир - в слепоте: постыдного урока
Из власти зла не извлекает зрак,
Надежды нет, и всё объемлет мрак,
И ложь царит, и правда прячет око.

Когда ж, Господь, наступит то, чего
Ждут верные тебе? Ослабевает
В отсрочках вера, душу давит гнёт;

На что нам свет спасенья твоего,
Раз смерть быстрей и навсегда являет
Нас в срамоте, в которой застаёт?

Перевод А.Вознесенского:

Кончину чую. Но не знаю часа.
Плоть ищет утешенья в кутеже.
Жизнь плоти опостылела душе.
Душа зовет отчаянную чашу!

Мир заблудился в непролазной чаще
средь ядовитых гадов и ужей.
Как черви, лезут сплетни из ушей.
И истина сегодня - гость редчайший.

Устал я ждать. Я верить устаю.
Когда ж взойдет, Господь, что Ты посеял?
Нас в срамоте застанет смерти час.

Нам не постигнуть истину Твою.
Нам даже в смерти не найти спасенья.
И отвернутся ангелы от нас.


* * *

И последний музыкальный сонет – «Бессмертие». Мысль проста – человек смертен, но творения его бессмертны.

Вариант А.Эфроса:

11. Бессмертие
Здесь рок послал безвременный мне сон,
Но я не мёртв, хоть и опущен в землю:
Я жив в тебе, чьим сетованьям внемлю,
За тем, что в друге друг отображён.

Я словно б мёртв, но миру в утешенье
Я тысячами душ живу в сердцах
Всех любящих, и, значит, я не прах,
И смертное меня не тронет тленье.

Варианта А.Вознесенского или не было или я не смог его найти.


* * *

У ДШ был некоторый творческий союз с Евгением Долматовским. Они создали вместе несколько песен – «Родина слышит…» и др… Они создали ораторию «Песнь о лесах». И еще они создали небольшой вокальный цикл для баса с фортепиано о любви и разных, что ли, её аспектах. Цикл из пяти произведений:
1. День встречи
2. День признаний
3. День обид
4. День радости
5. День воспоминаний.

Поэзия здесь явно нe выдающаяся. По мнению интернет-энциклопедии:

Долматовский — опытный версификатор; его стих льётся в гладком ритме, он выбирает простую, чаще всего грамматическую рифму.

(Версификатор – стихотворец, владеющий техникой стихосложения, но не обладающий поэтическим талантом.)

Выручает музыка Шостаковича. Этот цикл, в частности, спел и записал довольно еще молодой бас Мариинского театра Федор Кузнецов с аккомпаниатором пианистом Юрием Серовым.

01. День встречи
Давно мы не виделись, правда,
Не день и не год,
Всю жизнь не встречались, но знали,
Что время придет,
Но верили, время настанет,
как верят, что солнце взойдет.

Так вот ты какая, родная, родная,
В глаза твои я не могу наглядеться,
Я в них не смотрел никогда,
Вдали друг от друга прошло наше детство
И схлынула юность как вешняя сходит вода.

Уж оба мы взрослые люди,
Но счастья от этого меньше не будет.
Я всё повторяю: родная, родная.
И крылья растут у меня.
Честное слово, я просто не знаю,
Как жил я до этого дня.
02. День признаний
Тропинкою узкой мы шли,
Друг друга стесняясь немного,
И всё нам казалось вдали:
Виднеется тускло большая дорога.

Вокруг поднимались цветы,
На нас удивлённо смотрели,
Запел соловей, и впервые услышала ты,
Его придыханья, рулады и трели.

Я в книгах читал, что страшна минута признанья,
Но нам оказалась она не нужна,
Зачем объясняться, не знаю,
Зачем объясняться, ведь слово любое звучит как "люблю",
И великою дышит любовью.

Мы шли всё быстрее, быстрей,
И вдруг расступились деревья,
И всё так нежданно случилось,
Как ждали влюблённые наши сердца,
Большая дорога пред нами открылась,
И края ей нет и не будет конца.
03. День обид
Я знаю, отчего ты так грустна,
У самого на сердце камень,
И не утешит нас весна,
Своей голубизной, своими лепестками.

Люди, душою черствой дали волю злословью,
Видно очень легко и просто,
Над чужой издеваться любовью.
Шепчутся, шепчутся, шепчутся, шепчутся:
"Эта любовь не протянет и месяца".

Жалят при встрече улыбкой притворною,
Злым безразличьем, завистью черною,
Что вам нужно, какое вам дело?
Чем любовь наша вас так задела?

Мне так тяжело и грустно,
Только ты не грусти,
Никто не испачкает чистые чувства,
Светлые наши пути.
04. День радости
Солнце ярко засияло,
Светлый путь открыт весне,
Как легко на сердце стало
И тебе и мне.

Потому что мы с тобою
Входим в мир в руке рука,
Если мы с одной судьбою
Словно лепестки цветка.

Все сбудутся мечты, конечно сбудутся,
А наши горести, а горести забудутся,
Какая ты счастливая, какая ты красивая!
Что все тобой любуются.

Но не сердись, моя любовь,
Коль сам себе завидовать начну я,
Я так горжусь тобой,
Что кажется ко всем тебя ревную.

Солнце ярко засияло,
Светлый путь открыт весне,
Как легко на сердце стало
И тебе и мне!
05. День воспоминаний
Была такая песенка одна,
Порою весела, порой грустна,
Порой грустна, порою весела,
Она влюблённых к радости вела.

Её в сердцах сумели мы сберечь,
Она всегда залог хороших встреч,
Хороших встреч она всегда залог,
И с ней в разлуке легче даль дорог.

Пусть юность песни новые поёт,
Напев для нас родной и в них живёт,
И в них живёт напев для нас родной,
Мы не изменим песенке одной.

Нам горя много довелось узнать,
Запели соловьи весной опять,
Весной опять запели соловьи,
О верности, о дружбе, о любви.


* * *

Концерт-беседа состоялась 22.09.2013