Мусоргский

Вокальные произведения Модеста Мусоргского.

Часть 1

Сегодня у нас с вами вокальные произведения, то есть романсы и песни Модеста Петровича Мусоргского (1839-1881).

В ряду знаменитых, получивших международное признание, русских композиторов–классиков Модест Петрович Мусоргский стоит несколько особняком в двух аспектах. По музыкальной одарённости, т.е. по глубине проникновения в выразительные возможности музыкального языка, по приближенности музыкального языка к выразительности образов, он, по мнению довольно многих ценителей музыки, был возможно выше остальных. В аспекте же человеческой, бытовой, индивидуальной жизни он явно был самым из них неблагополучным.

Цитата:
«Едва ли кто из русских классиков сравним с М.П.Мусоргским, гениальным композитором-самоучкой, в оригинальности, дерзновенности и самобытности путей воплощения идей во многом предвосхитивших музыкальное искусство ХХ века.»

Модест Петрович Мусоргский получил настоящее, заслуженное и всемирное признание только после того как он покинул этот мир. Он входил в знаменитoe объединение выдающихся российских композиторов – «Могучую кучку», проявляя заметно новаторский подход к классической музыке. И его сотоварищи по объединению, возможно, это ощущали. Российская газета «Аргументы и факты» 11 марта 2009 года, практически точно в день 170-летия со дня рождения великого композитора, опубликовала статью с названием “Мусоргского погубило не столько пьянство, сколько зависть коллег”.

Я не знаю, что привело автора статьи к этому заключению, но один из абзацев этой статьи звучит так:
“Конечно, он был для них, интеллектуалов и эстетов, явный чужак. Прежде всего, по понятиям интеллигенции того времени, – тупой солдафон, окончивший Школу гвардейских подпрапорщиков и два года прослуживший в элитных частях. Но дело, наверное, не только в этом. Главное, что он, не получивший систематического музыкального образования, будучи, по сути, дилетантом, осмелился замахиваться не только на песенки и романсы, но и на музыкальную вершину – оперу. Иными словами, налицо элементарная зависть крепких середнячков-профессионалов к действительно блестящему таланту-самородку.”

И дальше в той же статье, правдивость которой мне хочется подвергнуть сомнению, есть такие слова:
“Тогда заступников у Мусоргского не нашлось. Зато нашлись жалельщики, с которыми Модест Петрович начал по русскому обычаю заливать своё горе чайными стаканами. Предпочитал, кстати, коньячок, за которым просиживал до утра в трактире сомнительной репутации «Малый Ярославец». Но не брезговал и «портвейным вином». Как ни удивительно, но на его таланте это не отразилось.”

Итальянский музыковед, автор книги «Опера. Путеводитель. От истоков до наших дней» писал:
“Модест Петрович Мусоргский — один из самых дерзновенных новаторов XIX столетия, гениальный композитор, далеко опередивший свое время и оказавший огромное влияние на развитие русского и европейского музыкального искусства.”

А вот как характеризует творчество Мусоргского профессиональный и авторитетный сайт Belcanto.ru (Классическая музыка, опера и балет):
“Талант Мусоргского настолько глубок и монолитен, что анализировать его музыку, пытаясь постичь тайну ее магически захватывающего воздействия, очень трудно. Наверное, каждое поколение будет решать эту задачу по-своему, и каждому ее решение будет давать радость прикосновения к вечно прекрасному и бессмертному.”

Модест Петрович был из дворянской семьи, у семьи было родовое имение, но это было очень небогатое дворянство, и жил композитор, особенно в последние годы, в явной нищете. Его единственный художественный портрет был сделан Ильёй Репиным незадолго перед смертью, когда ему стало несколько легче в госпитале за несколько дней до кончины. И выглядит он на этом портрете намного старше своего 40-летнего возраста.

За свою совсем недолгую жизнь выдающийся композитор создал три замечательных оперы (две других он не закончил), 67 романсов и песен и солидное количество фортепианных и инструментальных произведений, том числе прославленные фортепианные «Картинки с выставки», которые Равель переложил для оркестра, знаменитую симфоническая картину «Ночь на лысой горе», удивительной красоты и выразительности вступление к Хованщине «Рассвет на Москве-реке», исполняющееся часто как самостоятельное произведение.

У Мусоргского была феноменальная музыкальная память. Он мог с одного раза запоминать большие музыкальные произведения других авторов. В процессе сочинения музыки Мусоргский не записывал разные варианты с корректировками и исправлениями. Он проводил всю эту работу в голове, и когда решал, что всё готово, записывал сочинение начисто. Довольно много романсов и песен Мусоргский создал на собственные стихи. Либретто к своим двум главным операм Мусоргский писал сам. Если либретто «Бориса Годунова» создавался по сюжету Пушкина, то и сюжет и либретто «Ховащины» принадлежат самому композитору.

Цитата:
«Вокальная музыка, наряду с оперой, является важнейшим жанровым направлением в творчестве Мусоргского. Здесь, как и в опере, он выступил как подлинный новатор музыкального языка, драматургии, особенностей жанра и формы… В своих вокальных сочинениях Мусоргский сумел воплотить новые для своего времени оригинальные задачи, и вместе с тем применить новые, своеобразные приемы для их воплощения… Композитор стремился, с одной стороны, к жизненному реализму, с другой стороны – к красочному и поэтическому раскрытию слова, текста и настроений через музыку, гибко следующую за ними.»

Вокальные произведения Мусоргского, часть которых он объединил в вокальные циклы, принадлежат к двум категориям:
– Лирически-романтические, близкие к классическим романсам предшественников.
– Социально-бытовые, с ярко выраженной сатирической подгруппой.

Сегодня у нас первая категория. В следующий раз – вторая.
У нашего первого романса очень милое название «Ах, зачем твои глазки порою».

Ах, зачем твои глазки порою
На меня так сурово глядят
И томит мою душу тоскою
Твой холодный, неласковый взгляд.

Без улыбки и в гордом молчаньи
Ты проходишь как тень предо мною,
И, в душе затаивши страданье,
Я ревниво слежу за тобою.

Ты любовью своей озаряла,
Как весной, мои грустные дни.
Приласкай же меня, как бывало,
Лаской прочь мою грусть отгони.

Приласкай же меня, как бывало,
Лаской прочь мою грусть отгони.

Зачем же твои глазки порою
На меня так сурово, так сурово глядят.

Ушедшая любовь, взгляд женских глаз. Слова Алексея Николаевича Плещеева (1825-1893), писателя, поэта и переводчика. На стихи Плещеева известнейшими русскими композиторами написаны более ста романсов.

Поёт Пётр Сергеевич Глубокий (1947), оперный артист, бас, Народный артист России. В Большом театре с 1973 года, в репертуаре выше 60-ти партий.

Ах, зачем твои глазки порою …

Вы, возможно, заметили, что мелодическая линия романса меняется в разных поэтических строфах в зависимости от их содержания.
* * *

Меня ты в толпе не узнала,
Твой взгляд не сказал ничего.
Но чудно и страшно мне стало,
Когда уловил я его.

То было одно лишь мгновенье,
Но, верь мне, я в нём перенёс
Всей прошлой любви наслажденье
Всю горечь забвенья и слёз!

Тоже ушедшая любовь. Тоже взгляд женских глаз. Совсем другой поэт. Это граф Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов (1848-1913) — поэт, прозаик и публицист. Близкий друг и творческий единомышленник М.П.Мусоргского. Модест Петрович и Арсений Аркадьевич были связаны тесной творческой и человеческой дружбой. На стихи Голенищева-Кутузова композитор написал два вокальных цикла и целый ряд романсов. Голенищев-Кутузов также написал для Мусоргского либретто оперы «Сорочинская ярмарка». С 1895 года до конца жизни возглавлял личную канцелярию императрицы Марии Фёдоровны. Знаток и ценитель живописи, он разыскивал, приобретал и восстанавливал картины старых мастеров, собрав у себя дома целую картинную галерею.

Поёт прославленный Борис Романович Гмыря (1903-1969), Народный артист и так далее.

Меня ты в толпе не узнала
* * *
Что вам слова любви?
Вы бредом назовёте.
Что слёзы вам мои?
И слёз вы не поймёте.

Оставьте ж мне мечты.
Ни словом и ни взглядом
Сердечной теплоты
Не отравляйте ядом.

Люблю её одну,
Как жизнь мою,
Как свет, люблю,
Люблю, как тишину
Моих очарований,
От злой людской толпы
Я в даль немую рвуся
И к ней на крыльях дум
Далёко уношуся!

Любовь, любовь, любовь. Похоже, не очень счастливая. Любопытно, что и здесь тоже есть взгляд женских глаз. Возможно, эта тема чем-то интересовала Мусоргского как композитора. В стихотворении Плещеева был просто «холодный, неласковый взгляд», а здесь даже «… взглядом сердечной теплоты не отравляйте ядом». Это Александр Николаевич Аммосов (1823—1866) — российский поэт и офицер. Его папа военный инженер Николай Алексеевич Аммосов известен тем, что изобрел систему парового отопления Зимнего дворца. Это по существу та же система, что в большинстве американских домов – подача в помещения горячего воздуха.

Александр Амосов – штабс-капитан, награждённый золотым оружием «За храбрость», был неистощимый весельчак, несмотря на последствия тяжёлых ранений, полученных им на военной службе. Его экспромты и эпиграммы на известных петербургских и российских деятелей имели широкое хождение.
Ему приписывают такой анекдот, который и через 150 лет звучит современно:
Девица А. никак не могла понять, как мужчины могут так много курить табаку.
— Надо быть сумасшедшим, чтоб курить табак, — говорила она, — это сокращает жизнь: страстные курильщики обыкновенно умирают скорее других.
— Вот новость! — сказала девица Б.: — Мой отец курит с 15-ти лет, а ему теперь уже 72 года.
— Так что ж! — воскликнула девица А.: — Если б он не курил, ему б верно было теперь 80.

В стихотворении Аммосова, к которому написал музыку Мусоргский, две разных части. В первой обращение к предмету любви, во второй просто выражение чувств. На стихи Аммосова писали романсы и другие композиторы того времени. Наибольшую популярность ему принес незамысловатый романс «Элегия», более известный как народная песня «Хасбулат удалой». Большой популярностью пользовался также романс А.Н.Аммосова «Колокольчик» на музыку К.Н.Лядова. А.Н.Аммосов написал и издал книгу “Последние дни жизни и кончина А.С.Пушкина”.

Поёт Константин Ильич Плужников (1941) — советский и российский оперный певец, в течение 40 лет проработавший в Мариинском театре, педагог. Большой любитель и один из лучших исполнителей русского романса, Народный артист РСФСР. Записал несколько дисков. На одном из них «Еврейские песни» Шостаковича и «Скрипка Ротшильда» Флейшмана. На другом романсы Алябьева, Варламова, Гурилева, Прокофьева, Бородина и др. Плужников издал 6 книг по тематике пения и творчеству отдельных певцов.

Что Вам слова любви?
Для каждой из двух частей стихотворения соответственно разные музыкальные решения.
* * *

Непонятная.
Тиха и молчалива.
Молчание пугает вас кромешники толпы всеядной!
Скромна, насмешлива, пожалуй?
Пожалуй, да! Ну, что же?
Не слишком уж горда ли, полно?
И вы, лукавцы, жалкие,
Вы смеете подняться и бросить обвиненьем!
Молчите! Я сказал: молчите как она молчит
И слушайте стук молота
По вашей совести окаменелой!

Этот интересный нерифмованный поэтический текст принадлежит самому Мусоргскому. Видимо связан с какой-то затронувшей композитора жизненной ситуацией, с какой-то неназванной женщиной. 

(Кромешники – те, кто помогал проводить в жизнь жестокую политику правительства. Тут видимо в каком-то переносном смысле.)

Поёт Владимир Александрович Гаврюшов (1902-1982), бас Большого театра. Его записи есть в девяти сборных альбомах. Аккомпанирует ему сам Александр Борисович Гольденвейзер (1875-1961) – прославленный российский советский пианист, композитор, педагог, публицист, музыкальный критик, общественный деятель, также доктор искусствоведения, Народный артист СССР, Лауреат Сталинской премии первой степени.

Непонятная
* * *

Где ты, звездочка?
Где ты, ясная?
Иль затмилася тучей черною,
Тучей черною,
Тучей грозною?

Где ты, девица,
Где ты, красная?
Иль покинула друга милого?
Друга милого,
Ненаглядного?

Туча черная
Скрыла звездочку,
Земля хладная
Взяла девицу.

Простые слова в духе народной песни. Это Николай Порфирьевич Греков (1807-1866) — российский поэт и переводчик. На стихи Н.Грекова музыку писали многие: Чайковский, Варламов, Даргомыжский, Гурилев, Донауров, Булахов. Особенно известен и популярен романс Булахова «Свидание». Специалисты отмечали, что переводы Грекова отличаются хорошим стихом и близостью к подлинникам.

Петь это милое вокальное произведение будет Игорь Горин (1904-1982). Вступительная фраза об этом певце в Википедии говорит: «оперный певец (баритон) добившийся славы и успеха в США». Биография и творческий путь этого вокалиста очень интересны и непросты. Об этом можно рассказывать долго, но я сделаю это максимально кратко.
Родился он в небольшом городке Градек, в то время в Австро-Венгрии, сейчас это Львовская область. И был он тогда Игнац Гринберг. Папа – Шулим Гринберг раввин, знаток Талмуда обучавший евреев Гродека и окрестных деревень. А маму звали Ента Гринберг, она-то и привила сыну любовь к музыке. Были у Игнаца брат Эфроим и сестра Блима.
В иешиве Игнац преуспел в изучении еврейского богослужения и иврита, выучил восемь иностранных языков. Учёбу совмещал с пением в хоре местной синагоги.
А дальше были погромы, нелегальный переезд семьи в Вену, много лишений и тяжелой физической работы. А позже на прослушивании в хор синагоги, его пение услышал Виктор Фюхс, один из самых известных в Вене консерваторских преподавателей вокала того времени, который увидел и услышал в юноше выдающийся талант и неодолимую любовь к пению.
Потом была учёба и была масса разных трудностей и достижений. И туберкулёз и лечение и Венская академия музыки и должность главного кантора синагоги и оперный дебют в Швейцарии и роли в Чешской оперной кампании и совет опытного доброжелателя поменять имя на Игорь Горин, чтобы облегчить путь к международному признанию.
В США Игорь Горин впервые приехал в 1930 г. Не как оперный певец, а как кантор по приглашению синагоги города Провиденс в штате Род-Айленд. Раввин синагоги Якоб Зондерлинг услышал в Европе пение Горина в Вене и был так восхищён, что пригласил его в Америку спеть субботнюю службу в своей синагоге и устроил ему несколько концертов.

А в 1933 году в Германии пришёл к власти Гитлер. Игорю удалось получить визу в Америку и поселиться у раввина Зондерлинга. На одном из званых вечеров в доме раввина Горин устроил импровизированный концерт. Один из гостей Дэвид Бэндлер, успешный бизнесмен, хозяин мебельной фабрики, услышав пение Горина, немедленно решил стать его менеджером, а своё мебельное дело передать сыну.
А дальше много всякого всего. Радиопрограммы, записи, контракты, разные оперные театры, концерты, высокие оценки музыкальных критиков, женитьба на радиоактрисе Мэри Смит, роли Риголетто, Жоржа Жермона, князя Игоря, выступления в Европе, професссорство музыки в Университете Аризоны, одновременно канторство в синагоге. А потом меланома и в 1982 году уход в лучший мир.

А о голосе и об исполнении Игорем Гориным следующего вокального произведения Мусоргского в духе народной песни на слова Грекова будете судить сами.

Где ты звёздочка

На сайте “Русский классический романс” есть восемь записей романсов Мусоргского в исполнении Игоря Горина.
* * *

В объятьях девы молодой
Лобзаньем жгучим распалённый
Дыханья жаркого струёй
В роскошной неге упоённый,
Под шепот сладостных речей
Я забываю звук мечей.

В объятьях девы нежной
Я засыпаю безмятежно,
Я засыпаю.

Забуду ль образ девы милой
Забуду ль блеск её очей
И шепот сладостных речей.
Средь звуков пиршества игривых
Под шепот сладостных речей
Я забываю звук мечей.

В объятьях девы нежной
Я засыпаю безмятежно.
И в сладком сне любовью упоённый
Пою любовь и девы чудную красу
И деву чудную мою.

Этот возвышенный поэтический текст принадлежит самому Модесту Петровичу и первоначально предназначался для песни одного из персонажей в незаконченной опере Саламбо, либретто которой Мусоргский создал по сюжету романа Флобера. Потом Мусоргский включил это произведение в сборник романсов.

Поёт Сергей Петрович Лейферкус (1946), Народный артист РСФСР, многолетний солист Мариинского театра, с 1992 года работает в Королевском театре Ковент Гарден. С 2008 года живет в Португалии.

В объятьях девы молодой
* * *

Из слёз моих выросло много
Душистых и ярких цветов,
А вздохи мои перелились
В полунощный хор соловьёв.

И если меня ты полюбишь,
Малютка, цветочки твои;
И звучную песнь под окошком
Тебе, мой друг, споют соловьи.

Это перевод Льва Мея (пару слов о нём чуть позже) из Генриха Гейне. Поёт Евгения Станиславовна Гороховская (1940), Народная артистка России, профессор Петербургской консерватории.

Цитата:
«Обладательница красивейшего и глубокого меццо-сопрано, Евгения Гороховская исполняла партии русского и западного оперного репертуара на лучших сценах мира.»

Из слёз моих выросло много
* * *

Элегия
В тумане дремлет ночь.
Безмолвная звезда
Мерцает одиноко.
Звенят бубенцами
Уныло и далеко
Коней пасущихся стада.

Как ночи облака,
Изменчивые думы
Несутся надо мной
Тревожны и угрюмы;
В них отблески надежд,
Когда то дорогих,
Давно потерянных,
Давно уж не живых.

В них сожаления…и слезы.
Несутся думы те
Без цели и конца,
То превратясь в черты
Любимого лица,
Зовут, рождая вновь душе
Былые грезы,
То слившись в черный мрак,
Полны немой угрозы,
Грядущего борьбой
Пугают робкий ум,
И слышится вдали
Нестройной жизни шум,
Толпы бездушной смех,
Вражды коварной ропот,
Житейской мелочи
Незаглушимый шепот,
Унылый смерти звон!..

Предвестница звезда,
Как будто полная стыда,
Скрывает светлый лик
В тумане безотрадном,
Как будущность моя,
Немом и непроглядном.

В связи с этим печальным стихотворением я прочту отрывок из из творческой биографии Модеста Петровича:
«1873 год стал очень трудным для Мусоргского. Весной женился Римский-Корсаков. Снимавший до того времени одну с ним квартиру, Мусоргский почувствовал себя одиноким. Серьезно заболела Людмила Ивановна Шестакова, сестра Глинки, у которой привыкли по вечерам собираться друзья. Летом надолго уехал за границу Стасов, бывший для композитора опорой. В расцвете таланта и творческих сил внезапно скончался друг — художник Виктор Гартман. А летом следующего года Мусоргского постиг еще один, возможно, самый сильный удар — умерла Надежда Петровна Опочинина, давний близкий друг, в которую композитор был тайно влюблен.

Под впечатлением этих утрат, угнетенный монотонной бессмысленной чиновничьей службой, создавал в эти дни композитор цикл для голоса с фортепиано «Без солнца» на стихи А.А.Голенищева-Кутузова. Цикл пронизан безысходной печалью. Музыка передает оттенки настроения, скрытые чувства и переживания композитора при помощи тончайших нюансов ритмики и гармонии, своеобразия мелодики, то протяженно песенной, то речитативной, внезапно прерывающейся. Элегия «В тумане дремлет ночь» (одна из пяти частей цикла), — поэтичная музыкальная картина, предвосхищающая творения Рахманинова и близкая ноктюрнам Шопена, с протяженной мелодией и красочной гармонией.»

Поёт Евгений Евгеньевич Нестеренко (1938) – один из самых знаменитых, самых прославленных и самых высокоинтеллектуальных советских оперных басов. И самый титулованный. Его звания, должности, заслуги, премии, ордена и медали не перечислить. Живет на два города – в Москве и в Вене.

Элегия
* * *

Еврейская песня
Я – цветок полевой, я – лилея долин.
Голубица моя белолонная.
Между юных подруг – словно в тернии крин.
Голубица моя белолонная.
Словно мирта в цвету благовонная
Меж бесплодных деревьев лесных,
Милый мой, меж друзей молодых.
Где ты милый мой, красавец мой.

Слова романса скомпонованы композитором из двух стихотворений Льва Александровича Мея (1822-1862) – поэта, переводчика, прозаика. У Льва Мея есть целый цикл из 11 частей с названием «Еврейская песня» на библейские сюжеты.

Поёт Софья Петровна Преображенская (1904-1966) – оперное меццо-сопрано, Народная артистка СССР, две Сталинских премии, 33 года в Кировском (Мариинском) театре. Известна также как исполнительница русских народных песен и романсов.

Евреская песня
* * *

Над рекой
Месяц задумчивый, звёзды далекие
С тёмного неба водами любуются;
Молча смотрю я на воды глубокие —
Тайны волшебные сердцем в них чуются.

Плещут, таятся ласкательно-нежные:
Много в их ропоте силы чарующей,
Слышатся думы и страсти безбрежные,
Голос неведомый, душу волнующий.

Нежит, пугает, наводит сомнение:
Слушать велит ли он? — С места б не двинулся!
Гонит ли прочь? — Убежал бы в смятении!
В глубь ли зовет? — Без оглядки бы кинулся!

У А.Голенищева-Кутузова стихотворение называлось «Над озером». Мусоргский назвал свой романс «Над рекой» и включил в цикл «Без солнца», написанный в трудные времена, о которых я упоминал выше.

Поёт хороший лирический баритон Сергей Борисович Яковенко (1937), ученик Павла Лисициана, Народный артист России, доктор искусствоведения, автор научных работ в области музыки, удостоенный высшей награды Союза композиторов России – Премии имени Д.Д. Шостаковича, член президиума Международного Союза музыкальных деятелей, член правления Союза композиторов РФ.

Над рекой
* * *

Ночь
Твой образ ласковый
Так полн очарованья,
Так манит к себе, так обольщает,
Тревожа сон мой тихий
В час полночи безмолвной…
И мнится, шепчешь ты.

Твои слова, сливаясь и журча
Чистой струйкой, надо мной
В ночной тиши играют,
Полны любви, полны отрады,
Полны всей силы
Чар волшебной неги и забвенья…

Во тьме ночной, в полночный час,
Твои глаза блистают предо мною.
Мне улыбаются,
И звуки, звуки слышу я:
Мой друг, мой нежный друг!
Люблю тебе, твоя, твоя.

Это полурифмованная поэзия Александра Сергеевича Пушкина (1799-1837). Это одно из серии нескольких стихотворений посвящённых Амалии Ризнич (1903-1925). Когда с ней познакомился Пушкин, Амалия Ризнич была женой одесского бизнесмена сербского происхождения Ивана Ризнича. С весны 1823 по май 1824 года она находилась в Одессе. В первый период южной ссылки Пушкина Амалия была предметом его пылкой и мучительной страсти, адресатом нескольких его стихотворений. О ней самой известно чрезвычайно мало. Не сохранилось ни ее портретов и ни одной строчки, написанной ее рукой. Это и неудивительно, потому что ей, умершей в возрасте 22 лет, довелось прожить в России немногим более года. Ее увековечила только встреча с Пушкиным. Это он оставил на полях своих рукописей ее рисуночные портреты и запечатлел особенность ее внешнего облика одной шутливой строчкой – «мадам Ризнич с римским носом». Как пишут исследователи, «эпизод одесского увлечения Пушкина Амалией Ризнич принадлежит к интереснейшим и запутаннейшим пунктам биографии поэта». Пылкая страсть Пушкина к Амалии Ризнич была не очень долгой, поскольку к моменту её отъезда он был уже увлечен другой женщиной – графиней Екатериной Воронцовой. А на следующий год после отъезда из Одессы (не с мужем, а с другим мужчиной) Амалия умерла.

Поёт Римантас Юозович Сипарис (1927-1990), литовский оперный бас, Народный артист Литвы, лауреат Сталинской премии. С 1948 года Римантас был солистом, а с 1977 года главным режиссёром Литовского Академического театра оперы и балета. И профессором кафедры оперной подготовки Литовской консерватории.

Ночь
* * *

Скучай. Ты создана для скуки.
Без жгучих чувств отрады нет,
Как нет возврата без разлуки,
Как без боренья нет побед.

Скучай. Скучай, словам любви внимая,
В тиши сердечной пустоты,
Приветом лживым отвечая
На правду девственной мечты.

Скучай. С рожденья до могилы
Заране путь начертан твой:
По капле ты истратишь силы,
Потом умрешь, и бог с тобой…!

Свой романс, созданный по этому несколько специфическому стихотворению Голенищева-Кутузова Мусоргский включил в вокальный цикл с названием «Без солнца», о котором я уже говорил выше.

Поёт Владимир Чибисов, с которым я натолкнулся на несколько необычную ситуацию. По-моему отличный бас-баритон, есть довольно много его записей вокальных произведений Мусоргского, в том числе и оперных арий, но сведений о нём самом я не нашел практически никаких. В одном только месте я наткнулся на короткое предложение, что ему 47 лет и что живёт он во Львове.

Скучай
* * *

Листья шумели уныло
В овраге ночною порой;
Гроб опустили в могилу,
Гроб, озарённый луной.

Тихо, без плача, зарыли
И удалились все прочь,
Только склонясь над могилой
Листья шумели всю ночь.

Это опять Алексей Николаевич Плещеев. Навеянное чем-то печально-угрюмое стихотворение. Поэтически ничего примечательного, хотя и неплохо. В этом романсе интересно очень проникновенное и выразительное музыкальное решение Модеста Мусоргского.

Поёт их величество Марк Осипович Рейзен (1895-1992), с несметным количеством заслуг, не доживший три года до своего столетия лауреат трёх Сталинских премий (1895-1992). Сын еврейского грузчика украинского (донецкого) угля на станции Никитовка, выдающийся оперный бас и тонкий интерпретатор камерной музыки. В 90 лет исполнил партию Гремина в Большом театре, за что был внесен в книгу рекордов Гиннеса.

На Ютубе есть короткое видео с названием «Рейзен о Мусоргском». В нём Марк Осипович рассказывает какую роль е его жизни играл Модест Петрович. К этой видеозаписи есть комментарии. Вот один из них:

«Какой удивительный человек Марк Осипович Рейзен, как было сказано ранее, из поколения титанов, причем не только оперных. Марк Осипович кроме всего прочего человек исключительной храбрости, награжден георгиевскими крестами 3 и 4 степени во время Первой Мировой, а мы знаем что Георгия в царской России просто так не давали. Это высшая воинская награда. Человек с невероятной судьбой, которую хранил всевышний в период войны, чтобы донести потом до всего мира его голос.»

Листья шумели уныло
* * *

Ах, если бы с тобою…
Расстались гордо мы, ни вздохом, ни словами
Упрека ревности тебе не подала…
Мы разошлись навек, но если бы с тобою
Я встретиться могла!..

Без слез, без жалоб я склонилась пред судьбою…
Не знаю, сделав мне так много в жизни зла,
Любил ли ты меня? Но если бы с тобою
Я встретиться могла!

Ах, если б я хоть встретиться могла!

Это Василий Степанович Курочкин (1831-1875), поэт-сатирик, журналист, известный переводчик Беранже. Брат Владимир – драматург, брат Николай – публицист.

Поёт Галина Кузнецова, достойное меццо-сопрано Новосибирского Театра оперы и балета. На счету у неё и Кармен, и Ольга в «Онегине», и Дуняша в «Царской Невесте» и много других отличных оперных ролей. Галина Кузнецова записала и издала полный диск с романсами Мусоргского.

Ах, если бы с тобою
* * *

Часть 2

Если в прошлый раз была лирическая, то сегодня у нас с вами социально-сатирическая группа вокальных произведений Модеста Петровича Мусоргского. Начнём мы с довольно печального произведения, но постепенно развеселимся.

Трепак.
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
Вьюга и плачет, и стонет,
Чудится, будто во мраке ночном
Злая кого-то хоронит.
Глядь – так и есть! В темноте мужика
Смерть обнимает, ласкает,
С пьяненьким пляшет вдвоем трепака,
На ухо песнь напевает.
Любо с подругою белой плясать!
Любо лихой ее песне внимать!
Ох, мужичок,
Старичок
Убогой,
Пьян напился,
Поплелся
Дорогой,
А метель-то, ведьма, поднялась,
Взыграла!
С поля – в лес дремучий невзначай
Загнала!
Горем, тоской
Да нуждой
Томимый,
Ляг, отдохни
Да усни,
Родимый!
Я тебя, голубчик мой, снежком
Согрею;
Вкруг тебя великую игру
Затею.
Взбей-ка постель,
Ты, метель,
Лебедка!
Ну, начинай,
Запевай,
Погодка,
Сказку – да такую, чтоб всю ночь
Тянулась,
Чтоб пьянчуге крепко под нее
Уснулось!
Гой вы леса,
Небеса
Да тучи!
Темь, ветерок
Да снежок
Летучий!
Станем-ка в кружки, да удалой
Толпою
В пляску развеселую дружней
За мною!
Глянь-ка, дружок,
Мужичок
Счастливый!
Лето пришло,
Расцвело!
Над нивой
Солнышко смеется, да жнецы
Гуляют,
Снопики на сжатых полосках
Считают.
. . . . . . . . . . . . . . . .
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
Стихла недобрая сила,
Горького пьяницу в мраке ночном
С плачем метель схоронила.
Знать, утомился плясать трепака,
Песни петь с белой подругой –
Спит, не проснется… Могила мягка
И уж засыпана вьюгой!

Поэзия превосходна. Это частый соавтор и близкий друг Мусоргского поэт, прозаик, публицист Арсений Голенищев-Кутузов (1848-1913). Модест Петрович создал к этому стихотворению превосходное музыкальное решение.

Этот социальный романс был и остается популярен у многих исполнителей, в том числе и Шаляпина и Нестеренко и Архиповой и Гмыри, и многих других. По содержанию и музыке произведения большой простор для исполнительской интерпретации.

Мне больше других понравилось исполнение талантливого хорошо известного вам Ефрема Борисовича Флакса (1909-1982). Папа его умер когда Ефрему было три года. До 17 лет Ефрем воспитывался в детском доме. Потом нелегкая юность и тяжелая работа – шахтер, истопник, землекоп, извозчик. На вступительный экзамен на рабфак Ленинградской консерватории Ефрем приехал на своей телеге с лошадью. Ещё студентом первого курса был приглашён И.О.Дунаевским в Ленинградский мюзик-холл. Выступал с этого же времени и с джаз-оркестром А.Цфасмана. После консерватории аспирантура, потом работа солистом Ленинградской филармонии в течение 35 лет и преподавание. Заслуженный артист РСФСР. Множество записей песен советских композиторов и романсов на грампластинках. Похоронен на Еврейском Преображенском кладбище Санкт-Петербурга.

Трепак
* * *

Классик
Я прост, я ясен, я скромен, вежлив, я прекрасен.
Я плавен, важен, я в меру страстен,
Я чистый классик, я стыдлив,
Я чистый классик, я учтив.

Я злейший враг новейших ухищрений,
Заклятый враг всех нововведений;
Их шум и гам, их страшный беспорядок
Меня тревожат и пугают,
В них гроб искусства вижу я.

Но я – я прост, но я – я ясен,
Я скромен, вежлив, я прекрасен.
Я чистый классик, я стыдлив,
Я чистый классик, я учтив.

Это текст самого Модеста Петровича Мусоргского. В изданной нотной записи подзаголовок в скобках – (По поводу некоторых музыкальных статеек г-на Фаминицына.) Ярко выраженная социальная сатира. С посвящением Надежде Петровне Опочининой. Я упоминал в прошлый раз, что есть предположения будто Мусоргский был в неё тайно влюблён. Во всяком случае они были близкими друзьями. М.П. посвятил ей шесть своих романсов и несколько фортепианных пьес. Когда она умерла в 1874 это сильно усугубило и без того тяжелое психологическое состояние композитора, начавшееся в 1873 году потерей многих близких людей.

Поёт Анатолий Манухов, биографических сведений о котором я не нашёл.

Классик
* * *

А вот другая шутка, юмор, легкая сатира. Не то, чтобы острая , но довольно забавная. И тоже текст самого Мусоргского.

Козёл.
Шла девица прогуляться,
На лужок покрасоваться…
Вдруг навстречу ей – козёл!
Старый, грязный, бородатый,
Страшный, злой и весь лохматый,
Сущий чёрт!
И девица испугалась,
От козла бегом помчалась
Прямо в куст – и притаилась,
Ели дышит, чуть жива.

Шла девица под венец,
Знать, пришла пора ей замуж…
Ну и вышла!
Муж и старый, и горбатый,
Лысый, злой и бородатый,
Сущий чёрт!
Что ж? Девица испугалась?
Гм! Как же!
Она к мужу приласкалась,
Уверяла, что верна,
Гм! Что в мужа влюблена,
Что примерная жена!

Поёт этот шуточно-развлекательный романс Георгий Андреевич Абрамов (1903-1966), Заслуженный артист РСФСР. В течение десяти лет был слесарем-водопроводчиком МГУ. В 1931 году окончил Московский музыкальный техникум им. А. и Н. Рубинштейнов. И с тех пор в течение 35-ти лет, до самой смерти, солист Всесоюзного радио и телевидения, где мы все его многократно и с удовольствием слышали. Пел и песни и романсы и оперные арии. В 1954-1958 годах бывший водопроводчик преподавал вокал в Институте им. Гнесиных. Композитор Сигизмунд Кац посвятил ему песню «Шумел сурово брянский лес», Борис Мокроусов посвятил ему “Одинокую гармонь”.

Козёл
* * *

А вот легкая бытовая шутка-сатира. Слова тоже Модеста Петровича. С посвящением Владимиру Васильевичу Стасову (18024-1904), выдающемуся музыкальному и художественному критику, историку искусств, большому другу и вдохновителю М.П., одному из создателей и активному участнику “Могучей кучки”.

Озорник
Ох, бабушка, ох родная, раскрасавушка, обернись,
Востроносая, серебрёная, пучеглазая, поцелуй!
Стан ли твой дугой, подпертой клюкой,
Ножки косточки, словно тросточки,
Ходишь селезнем, спотыкаешься,
На честной на люд натыкаешься.
Ой поджарая, баба старая, ой с горбом!
Ох, бабушка, ох родная, раскрасавушка не серчай!

По лесам бредешь – звери мечутся,
По горам ползешь – дол трясется весь;
Станешь печь топить, ан изба горит,
Станешь хлеб кусать, ан зуб ломится;
По грибы ль пойдешь – сгинут под землю;
Аль по ягоду – в травку спрячется;
За тобой же вслед, моя родная,
Все полным полны, все лукошечки,
Волокут, несут красны девушки,
Да хихикают на тебя каргу,
Сзади глядючи на порожнюю.

Ой бабушка! Ой родная! Ой не бей!
Востроносая, раскрасавушка, пучеглазая! Ой, не бей!
Раззудись плечо, размахнись клюка,
Расходись карга старая!
Ты дослушай-ка, мою сказочку,
Ты повыслушай до конца:
С подбородочком нос целуются, словно голуби.
Ой, ой, не бей!
На затылочке три волосика с половиночкой!
Ой, ой, бабушка, ой, ой, родная,
Ой, красавушка, ой, ой, не бей, ой!

Цитата:
«А что, казалось бы, значительного в таком эпизоде? Маленький сорванец пристает на улице к немощной, дряхлой и уродливой старухе, дразнит ее, издевается над ней. Но Мусоргскому и такая незатейливая картинка дала толчок к созданию яркого вокального произведения. И трудно сказать, чего больше в «Озорнике»: сочувствия к одинокой старости или любования бьющей через край жизнерадостностью мальчугана, его озорством и неистощимой выдумкой. Музыка передает его безудержную скороговорку, создает отчетливое представление о его потешных ужимках и ловких прыжках, которыми он увертывается от свирепых взмахов старухиной клюки.»

Эту вокальную миниатюру любила исполнять Галина Вишневская в сопровождении оркестра, но вы услышите молодого растущего тенора из Мариинского театра Дмитрия Колеушко, который превратил некоторые вокальные произведения М.П. в маленькие спектакли. Год рождения Дмитрия нигде не указан, но окончил Донецкую государственную музыкальную академию им. С.С.Прокофьева в 2006 году. В 2003-2006 гг. – солист Донецкого академического театра оперы и балета им. А.Б.Соловьяненко. С 2006 года – солист Академии молодых певцов Мариинского театра. Уже спел-сыграл много заметных ролей, в том числе Владимира Ленского в Онегине.

Озорник
* * *

А следующее уже никакие не шуточки. Это серьёзно во все времена.

Спесь
Ходит Спесь, надуваючись,
С боку на бок переваливаясь.
Ростом-то Спесь аршин с четвертью,
Шапка-то на нём во целу сажень,
Пузо-то его всё в жемчуге,
Сзади-то у него раззолочено.
А и зашёл бы Спесь к отцу, к матери,
Да ворота некрашены!
А и помолился б Спесь во церкви Божией,
Да пол не метён!
Идет Спесь, видит: на небе радуга;
Повернул Спесь во другую сторону:
Не пригоже-де мне нагибатися!

Это Константин Николаевич Толстой (1817-1875), один из талантливейших русских литераторов, поэт, прозаик, драматург, публицист, историк, который «средь шумного бала, случайно, в тревоге мирской суеты, тебя я увидел, но тайна твои покрывала черты».

А поёт великий бас Александр Степанович Пирогов (1899-1964), оперный и камерный, Народный, две Сталинских премии, два Ордена Ленина и т.д.

Спесь
* * *

Светик Савишна
Свет мой Савишна, сокол ясненький,
Полюби меня неразумного,
Приголубь меня горемычного!

Ой ли, сокол мой, сокол ясненький,
Светик Савишна, свет Ивановна,
Не побрезгуй ты голью голою,
Бесталанною моей долею!

Уродился лишь на смех людям я,
Про забаву да на потеху им!
Кличут, Савишна, скорбным разумом,
Величают, слышь, Ваней Божиим,
Светик Савишна, свет Ивановна,
И дают пинков Ване Божьему,
Кормят-чествуют подзатыльником.

А под праздничек как разрядятся,
Уберутся вишь в ленты алые,
Дадут хлебушка Ване скорбному,
Не забыть чтобы Ваню Божьего.

Светик Савишна, ясный сокол мой,
Полюби ж меня непригожего,
Полюби меня одинокого!
Как люблю тебя мочи нет сказать!
Светик Савишна, верь мне, верь не верь,
Свет Ивановна.

Текст Мусоргского. В какой-то момент своей короткой творческой жизни Мусоргский решил (дальше идёт цитата):
“А что, если воплотить в музыке собственные впечатления, воскресить виденные в жизни сценки, эпизоды? Для этого пришлось бы самому сочинять слова. Трудно, но зато была бы возможность писать прямо «с натуры».
Вот, например, сценка, которая глубоко запала в душу и не дает покоя. Однажды, когда он гостил в деревне, его внимание привлек такой эпизод: несчастный юродивый, нищий, в отрепьях, объяснялся в любви молодой крестьянке. Он умолял ее о ласковом взгляде, а сам стыдился своего безобразия, отлично понимая, что ничего ему не дождаться от нее, кроме насмешки… И Мусоргский принялся сочинять вокальную пьеску, которую он назвал «Светик Саввишна». Слова и музыка рождались почти одновременно.
Это был опять монолог — обращение юродивого к приглянувшейся ему женщине. Мусоргский стремился воспроизвести речь со всей возможной правдивостью. Он хорошо знал тот язык — помесь простонародного и старокнижного, которым изъяснялись деревенские нищие, молящие о подаянии на церковных папертях. Их протяжная речь нараспев отчетливо звучала в его памяти. Мольбе своего юродивого он и придал такой характер, вложив в нее вместе с тем большую силу чувства.”

Ещё одна цитата:
«Когда Мусоргский впервые исполнил перед товарищами «Светика Савишну», те были потрясены глубокой жизненной правдой и своеобразием этого произведения, Такого Мусоргского — психолога и портретиста — они еще не знали. С тех пор каждое очередное произведение приносило кружку <Могучая кучка> новые радости. Больше всех ликовал Стасов. Он бурно приветствовал обращение Мусоргского к темам и образам современной жизни, выход его за пределы лирической, любовной тематики, которая до сих пор занимала главенствующее место в романсах большинства композиторов. «Конечно, — рассуждал Стасов, — любовь чудесное и глубокое, поэтическое чувство… Но любовь, и вечно одна только любовь — как это малоудовлетворительно, как это бедно и ограниченно для людей, подвинутых интеллектуально!»

Поёт Борис Романович Гмыря (1903-1969). Пояснения не нужны.

Светик Савишна
* * *

Забытый
Он смерть нашел в краю чужом,
В краю чужом, в бою с врагом;
Но враг друзьями побежден, –
Друзья ликуют, только он
На поле битвы позабыт,
Один лежит.

И между тем как жадный вран
Пьет кровь его из свежих ран
И точит незакрытый глаз,
Грозивший смертью в смерти час,
И, насладившись, пьян и сыт,
Долой летит –

Далеко там, в краю родном,
Мать кормит сына под окном:
“А-гу, а-гу, не плачь, сынок,
Вернется тятя. Пирожок
Тогда на радостях дружку
Я испеку…”
А тот – забыт, один лежит…

Это тоже Арсений Голенищев-Кутузов. Поводом к созданию стихотворения и баллады послужила картина В.В.Верещагина из туркестанского цикла. Мусоргский писал Голенищеву-Кутузову о реакции Верещагина, прослушавшего вокальное произведение: “Текст и музыка ему очень по душе, даже глубже”.

Цитата:
«После путешествия по Средней Азии, Верещагин создал серию картин под названием «туркестанская». Произведения потрясли зрителей, объективно рассказав о тяготах заграничных походов для русских войск. Важно отметить, что все полотна были воссозданы по написанным с натуры многочисленным этюдам и личным впечатлениям самого мастера. «Забытый» — картина, демонстрирующая истинное лицо войны. Солдат, погибший вдали от родных мест за чуждые его мыслям и сердцу интересы, оставлен на растерзание птицам. Полотно вызвало шквал негодования среди военного руководства Туркестанской армии.»

Поёт Сергей Лейферкус (1946). Он у нас в прошлый раз лирический пел романс Мусоргского «В объятьях девы молодой».

Забытый
* * *

Продолжаем социальную тему в вокальном творчестве Модеста Мусоргского.

Калистратушка
Надо мной певала матушка,
Колыбель мою качаючи:
“Будешь счастлив, Калистратушка,
Будешь жить ты припеваючи!”

И сбылось, по воле божией,
Предсказанье моей матушки:
Нет богаче, нет пригожее,
Нет нарядней Калистратушки!

В ключевой воде купаюся,
Пятерней чешу волосыньки,
Урожаю дожидаюся
С непосеянной полосыньки!

А хозяйка занимается
На нагих детишек стиркою,
Пуще мужа наряжается –
Носит лапти с подковыркою!..

Это Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877). Его мы в школе «проходили». Напомню: поэт, писатель, публицист, классик русской литературы, «революционный демократ», страстный и успешный картёжник и охотник.

Поёт опять Александр Степанович Пирогов.

Калистратушка

Цитата:
«Контраст музыки и текста, с его скрытым драматизмом, создает удивительный по эмоциональной силе эффект. А образ самого Калистратушки, стоически переносящего тяжелую долю и умеющего иронически «подняться над ней», символизирует образ русского народа…»

* * *

И ещё одно произведение о крестьянской жизни того времени в форме колыбельной:

Спи, усни, крестьянский сын
Баю, баю, мил внучёночек,
Ты спи, усни, крестьянский сын.
Баю, баю, допреж дедЫ не знавали беды,
Беда пришла, да беду привела
С напастями, да с пропАстями,
С правежами, беда, всё с побоями!

Баю, баю, мил внучёночек, ты сын,
Усни, усни, крестьянский сын.
Изживём беду за работушкой,
За немилой, чужой, непокладною,
Вековечною, злою, страдною.

Баю, баю, баю!
Белым тельцем лежишь в люлечке,
Твоя душенька в небесах летит,
Твой тихий сон сам Господь хранит.
По бокам стоят светлы ангелы,
Стоят ангелы!

«С правежами, беда, всё с побоями!» Правёж — в древнерусском праве взыскание с обвинённого ответчика в пользу истца, соединённое с понудительными средствами; «править» означало на древнерусском языке «взыскивать». Если должник почему-либо не хотел или не мог заплатить долга, его ставили на правёж, который состоял в том, что неплатящего должника в течение известного времени ежедневно, кроме праздников, ставили перед судом или приказом, где он был обвинён, и в продолжение нескольких часов били батогами по ногам..

Автор колыбельного стихотворения – Александр Николаевич Островский (1823-1886), архизнаменитый российский драматург, чл.-корр. Петербургской АН. Автор 52 пьес, и 41 экранизаций».

Ещё одно талантливое исполнение Дмиитрия Колеушко.

Спи, усни крестьянский сын
* * *

И наконец всемирно знаменитая политическая музыкально-поэтическая сатира на слова Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832) в переводе Александра Николаевича Струговщикова (1808-1878). Да, это про неё, про очаровательную блоху, подругу короля, в бархатном кафтане, в чине министра и со звездой.

Начну сразу с цитаты, принадлежащей Максиму Горькому:

«…Вышел к рампе огромный парень во фраке, перчатках, с грубым лицом и маленькими глазами. Помолчал. И вдруг улыбнулся и — ей-богу — стал дьяволом во фраке. Запел не громко так: «Жил-был король когда-то, при нем блоха жила…». Спел куплет и до ужаса тихо захохотал: «Блоха? Ха-ха-ха!» Потом властно — королевски властно! — крикнул портному: «Послушай, ты! Чурбан!» И снова засмеялся дьявол: «Блохе — кафтан? Ха-ха! Кафтан? Блохе? Ха-ха!» И — это невозможно передать! — с иронией, поражающей, как гром, как проклятие, он ужасающей силы голосом заорал: «Король ей сан министра и с ним звезду дает, за нею и другие пошли все блохи в ход». И снова негромко, убийственно иронично: «И самой королеве и фрейлинам её от блох не стало мо-о-о-о-чи, не стало и житья». Когда он кончил петь, кончил этим смехом дьявола, — публика — театр был битком набит,— публика растерялась. С минуту — я не преувеличиваю! — все сидели молча и неподвижно, точно на них вылили что-то клейкое, густое, тяжелое, что придавило их и задушило. Мещанские рожи побледнели, всем было страшно».

Песня о Блохе
Жил-был король, когда-то при нём блоха жила.
Блоха, блоха.
Милей родного брата она ему была.
Ха-ха-ха-ха-ха блоха.
Ха-ха-ха-ха-ха блоха.
Ха-ха-ха-ха-ха блоха.

Зовёт король портного: “Послушай ты, чурбан,
Для друга дорогого сшей бархатный кафтан”.
Блохе, да да хе-хе-хе-хе-хе блохе.
Хе-хе-хе-хе-хе кафтан,
Ха-ха-ха-ха-ха-ха,
Ха-ха-ха блохе кафтан.

Чтоб жарко и парко блоха моя жила,
И полная свобода ей при дворе дана.
При дворе хе-хе-хе-хе-хе блохе ха-ха-ха,
Ха-ха-ха-ха-ха-ха блохе.

Король ей сан министра и с ним звезду даёт,
И с нею и другие пошли все блохи в ход а-ха.
И самой Королеве и фрейлинам ея
От блох не стало мочи, не стало и житья ха-ха.

И тронуть-то боятся не то чтобы их бить,
А мы, кто стал кусаться, тотчас давай душить.
Ха-ха-ха-ха-ха ха-ха-ха,
Ха-ха-ха-ха-ха ха-ха-ха-ха,
А а-ха-ха ха-ха.

Блоха-Шаляпин

Мусоргский написал ноты Блохи для баса. Но с тех пор её поют и баритоны и тенора. А где-то не так давно её впервые спела оперная дива сопрано Любовь Казарновская (1956).

Блоха-Казарновская

Казарновская, конечно, не Шаляпин.  Но смелая попытка.  (Любопытно как бы спела “Блоху” Смольянинова :-)). 

ВСЕМ БОЛЬШОЕ СПАСИБО
* * *