Вертинский

Творчество Александра Вертинского

Эта страница содержит три самостоятельных концерт-беседы (три части), посвященные творчеству Александра Вертинского с попыткой частичного художественного анализа его музыкально-поэтических произведений и исполнительского мастерства. 

Часть 1

Первую часть я посвятил песням и романсам, где и текст и мелодия и исполнение принадлежат  А.Вертинскому. Будучи первой, эта часть содержит также биографические данные и творческий путь.

Александр Николаевич Вертинский неисчерпаем и непреходящ. Количество исследовательских и информационных публикаций о нем несметно, от серьёзных и добросовестных до самых нелепых и спекулятивных. Искусствоведы и музыкальные критики до сих пор не могут дать хорошего определения созданному Вертинским поэтически-музыкально-театральному жанру. Его творения только условно можно назвать песнями. Он и сам это понимал и одно время называл их ариэттами или ариэтками, но это название как-то не прижилось. Его музыкально-поэтические произведения называли также «песни-новеллы», в чем, я думаю, много правды. Их иногда называли также «песнями настроения», в чем, пожалуй, тоже есть доля правды. На афишах его концертов часто писали «Печальные песенки Александра Вертинского», что весьма неточно, т.к. заметное количество его творений вовсе не печальны, а полны умной иронии и часто забавного юмора.

Жанр Вертинского был поистине уникален, и после него никто в этом жанре больше не творил. Каждое его поэтически-музыкальное творение это небольшой глубоко психологический рассказ о внутреннем мире разных людей. А внутренний мир людей с их горестями и радостями, надеждами и бедами не зависит от литературного, технического, научного и социального прогресса. Именно поэтому высокое искусство Александра Вертинского неисчерпаемо и непреходяще. В жизни и творчестве создателя уникального жанра, талантливого поэта, умелого композитора, чудесного исполнителя и выдающегося артиста легко различить четыре периода:

  • Дореволюционная и немножко советская Россия (1889-1920)
  • Европа: Румыния. Польша, Франция (1921-1933)
  • Америка и Китай (1934-1942)
  • Советский Союз (1943-1957)

Рассмотрим эти периоды по очереди.

Первый период жизни Вертинского включает детство, юношество и возраст до 30 лет. Родился в 1899 году (21 марта) в Киеве. Детство было непростым, в 3 года Саша потерял мать и в 5 лет отца. Воспитывался у теток со стороны матери. С гимназических лет Саша увлекался любительской сценой, был статистом в одном из киевских театров. Постепенно Вертинский попадает в художественную богему, пишет стихи, рассказы для газет и рецензии на статьи и спектакли.В 1910 году переезжает в Москву, играет небольшие роли в театральных студиях. В 1912 году кинодебют в небольшой роли и начало выступлений в Театре Миниатюр с небольшими пародиями. Например, когда балетная пара танцевала танго, он, стоя у кулис, исполнял песенку-пародию на то, что происходит на сцене. В 1913 году -неудачная попытка поступить в Моск. Худ. Театр, неудачная из-за проблемы с произношением буквы ‘р’. С началом Первой мировой войны в 1914 году уходит добровольцем на фронт, работает в санитарном поезде, делает перевязки. Получает легкое ранение и возвращается в Москву в Театр Миниатюр. В 1915 год стал для Вертинского удачным началом самостоятельных эстрадных выступлений с музыкально-поэтическими произведениями, в основном, собственного сочинения, иногда на стихи других поэтов. Успех приходит очень быстро. В 1916году Вертинский пользовался уже всероссийской популярностью. К 1917 году артист объехал почти все крупные города Российской империи, где выступал с неизменным успехом. Послушаем песни этого периода. Начнем с ранней (1915 г.) и очень личной миниатюры «Я сегодня смеюсь над собой». Поэт, композитор, артист в одном лице делится своими чувствами со слушателями-зрителями. Несомненно это «песня настроения».

Я сегодня смеюсь над собой…
Мне так хочется счастья и ласки,
Мне так хочется глупенькой сказки,
Детской сказки наивной, смешной.
Я устал от белил и румян
И от вечной трагической маски,
Я хочу хоть немножечко ласки,
Чтоб забыть этот дикий обман.
Я сегодня смеюсь над собой.
Мне так хочется счастья и ласки,
Мне так хочется глупенькой сказки,
Детской сказки про сон золотой.

Еще одна песня этого раннего периода (1916) – «Дым без огня». Тоже глубоко личная, глубоко философская, глубоко поэтичная, глубоко психологичная. И тоже «песня настроения».

Вот зима. На деревьях цветут снеговые улыбки.
Я не верю, что в эту страну забредёт Рождество.
По утрам мой комичный маэстро
Так печально играет на скрипке
И в снегах голубых за окном мне поёт Божество!
Мне когда-то хотелось иметь золотого ребёнка,
А теперь я мечтаю уйти в монастырь, постареть
И молиться у старых притворов печально и тонко
Или, может, совсем не молиться, а эти же песенки петь!
Всё бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки.
Всем понятно, что я никуда не уйду, что сейчас у меня
Есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки,
И что всё это – так…пустяки… просто дым без огня!

В это время в немом кино царствовала знаменитейшая Вера Холодная. Александр Вертинский был с ней хорошо знаком и был в неё безнадежно влюблён. Он посвятил ей три своих песни, две из них вы сейчас услышите. Вот песня 1916 года «Лиловый негр». Песня короткая, всего из двух поэтических строф.

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы?
Куда ушёл Ваш китайчонок Ли?..
Вы, кажется, потом любили португальца,
А может быть, с малайцем Вы ушли.
В последний раз я видел Вас так близко.
В пролёты улиц Вас умчал авто.
И снится мне – в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр Вам подаёт манто.

Вторая из трех, посвященных Вере Холодной песен – одно из самых великолепнейших творений Вертинского «Ваши пальцы пахнут ладаном». Творение очень красивое мелодически и очень возвышенное поэтически. Тоже 1916 года. Вера Холодная умерла неожиданно и очень рано, в возрасте 26 лет, в феврале 1919 года. А песня «Ваши пальцы пахнут ладаном» с посвящением Вере Холодной создана в 1916 году. Современники говорили, что Вера, еще очень живая, попросила снять посвящение, и Вертинский это сделал. Но потом, после её смерти, восстановил.

Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
И когда Весенней Вестницей
Вы пойдёте в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведёт Вас в светлый рай.
Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьёт поклон
И метёт бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.

А вот любовная лирика того же 1916 года с тонкими элементами иронии и с названием «За кулисами». Тяжелая жизнь и нелегкая любовь артистов. Замечу, что как и в случаях со многими другими знаменитостями, Вертинский любил женщин и женщины любили его. Песня, видимо, об одном из таких случаев.

Вы стояли в театре, в углу, за кулисами,
А за Вами, словами звеня,
Парикмахер, суфлёр и актёры с актрисами
Потихоньку ругали меня.
Кто-то злобно шипел: “Молодой, да удаленький.
Вот кто за нос умеет водить”.
И тогда Вы сказали: “Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?”
Вот окончен концерт…Помню степь белоснежную…
На вокзале Ваш мягкий поклон.
В этот вечер Вы были особенно нежною.
Как лампадка у старых икон…
А потом – города, степь, дороги, проталинки…
Я забыл то, чего не хотел бы забыть.
И осталась лишь фраза: “Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?”

Замечательная, на мой взгляд, поэзия: «В этот вечер Вы были особенно нежною, как лампадка у старых икон». Литературные критики иногда замечали, что Александр Вертинский был слабоватым поэтом. Я позволю себе с этим не согласиться. Вдобавок к моему мнению вот цитата: «Поэзия Вертинского привлекательна, прежде всего, в силу того, что создававшиеся автором для собственного исполнения под музыку стихотворения являются полноценными в художественном отношении текстами. Именно это, в первую очередь, предопределило их «культурную сохранность».

Следующее творение Вертинского первого периода (1917 г.) по отзывам современников пользовалось необычайной популярностью у всех аудиторий. Называется оно «Бал Господен». Творение очень прочувствованное, очень сентиментальное и очень реалистичное.

В пыльный маленький город, где Вы жили ребёнком,
Из Парижа весной к Вам пришёл туалет.
В этом платье печальном Вы казались Орлёнком,
Бледным маленьким герцогом сказочных лет.
В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пажах, вереницах карет
И о том, как ночами в горящем Версале
С мёртвым принцем танцуете Вы менуэт…
В этом городе сонном балов не бывало,
Даже не было просто приличных карет.
Шли года. Вы поблекли, и платье увяло,
Ваше дивное платье “Maison Lavalette”.
Но однажды сбылися мечты сумасшедшие,
Платье было надето, фиалки цвели,
И какие-то люди, за Вами пришедшие,
В катафалке по городу Вас повезли.
На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал…
Так весной в бутафорском смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.

И, наконец, в некотором смысле судьбоносное произведение Вертинского первого периода его жизни – «То, что я должен сказать». Это уже гражданская лирика, личные чувства и отзыв на происходящее в России 1917 года. Песня Вертинского «То, что я должен сказать», была написана под впечатлением гибели трёхсот московских юнкеров противостоявших Красной Армии. Сохранилась легенда, что исполнение этой песни Вертинским возбудило интерес Чрезвычайной Комиссии, куда и вызвали артиста для дачи объяснений. Когда Вертинский возмущённо заметил представителям ЧК: «Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!», он получил чёткий и лаконичный ответ очень характерный для деяний ЧК: «Надо будет, и дышать запретим!». В этой песне кроме жалости к погибшим юнкерам есть и такие строки, характеризующие послереволюционное будущее России: «… что пора положить бы конец безобразию, что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать», что, конечно, не могла обойти вниманием ЧК. Или еще более глубокие строки о России: «И никто не додумался просто стать на колени и сказать этим мальчикам, что в бездарной стране даже светлые подвиги – это только ступени в бесконечные пропасти – к недоступной Весне!» Глядя на сегодняшнюю Россию, можно только удивляться гениальному предвидению Александра Николаевича Вертинского.

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!
Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.
Закидали их ёлками, замесили их грязью
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.
И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги – это только ступени
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!

В конце 1917 Вертинский отправился вместе со многими своими коллегами гастролировать по южным городам России, вслед за отступающей белой армией. Почти два года Вертинский провёл на юге, давал концерты на подмостках маленьких театров, в литературно-артистических обществах: Екатеринослав, Одесса, Харьков, Ялта, Севастополь. По одним версиям в конце 1919 года, по другим в начале 1920 года Вертинский покинул Россию на пароходе «Великий князь Александр Михайлович».

И тут начинается второй, наиболее плодотворный, период его жизни. Пунктом прибытия корабля был Константинополь. В Константинополе Вертинский выступал в самых дорогих и фешенебельных кабаре, пел цыганские романсы и стилизованные русские песни. Ему удалось купить греческий паспорт, что открывало возможности для свободного передвижения по миру. Следующим пунктом стала Румыния, где Вертинский мог, наконец, петь свои песни, выступая перед русским зрителем и был принят аудиторией очень тепло. Однако, он был выслан из страны как неблагонадёжный элемент, разжигающий антирумынские настроения среди русского населения в присоединённой Бессарабии. Причиной подобного обвинения послужил ошеломляющий успех у русского населения песни Вертинского “В степи молдаванской”. Песня, конечно, полна ностальгического настроения. Вот она, эта очень знаменитая песня:

Тихо тянутся сонные дроги
И, вздыхая, ползут под откос…
И печально глядит на дороги
У колодца распятый Христос.
Что за ветер в степи молдаванской!
Как поет под ногами земля!
И легко мне с душою цыганской
Кочевать, никого не любя!
Как все эти картины мне близки,
Сколько вижу знакомых я черт!
И две ласточки, как гимназистки,
Провожают меня на концерт.
Звону дальнему тихо я внемлю
У Днестра на зеленом лугу.
И Российскую милую землю
Узнаю я на том берегу.
А когда засыпают березы
И поля затихают ко сну,
О, как сладко, как больно сквозь слезы
Хоть взглянуть на родную страну!

Заметную часть своего европейского периода Вертинский провел в Польше, откуда совершал гастрольные поездки в разные страны Европы и даже на Ближний Восток и в Ливию. В польский период Вертинский впервые обратился в советское консульство в Варшаве с просьбой о возвращении в Россию, под прошением поставил положительную резолюцию советский посол в Польше П. Л. Войков, по совету которого Вертинский и предпринял эту попытку. Ему отказали.

С 1923 по 1925 Александр Николаевич жил в Берлине, там же кратковременно женился на дочери русских эмигрантов Потоцких, Раисе, с которой познакомился в Сопоте. Семейная жизнь не сложилась, и молодые супруги быстро разошлись. К середине 1920-х гг. Вертинский становится мировой знаменитостью, однако, когда он попытался вторично обратиться к главе советской делегации в Берлине А. Луначарскому с просьбой о возвращении на родину, ему снова отказали.

Вертинский отправился в Париж — столицу творческой эмигрантской интеллигенции. Во Франции, в то время к артистам относились как к высшим существам. Вертинский прожил здесь почти десять лет, с 1925 по 1934. Эта страна пользовалась, пожалуй, наибольшей любовью артиста после родной России. Вертинский позже писал: «. . . моя Франция – это один Париж, зато один Париж – это вся Франция! Я любил Францию искренне, как всякий, кто долго жил в ней. Париж нельзя было не любить, как нельзя было его забыть или предпочесть ему другой город. Нигде за границей русские не чувствовали себя так легко и свободно. Это был город, где свобода человеческой личности уважается. Да, Париж это родина моего духа!» Именно на этот период приходится расцвет творческой деятельности артиста. В годы эмиграции им были созданы многие из его лучших песен.

Вот песня «Злые духИ» (1925 г). Любовная лирика. С элементами грусти и пессимизма. Песня настроения. Возвышенная и несколько философская. Очень соответствующая поэзии оригинальная мелодия.

Я опять опускаю письмо и тихонько целую страницы
И, открыв Ваши злые духи, я вдыхаю их тягостный хмель
И тогда мне так ясно видны эти тонкие черные птицы
Что летят из флакона на юг, из флакона “Nuit de Noel”
Скоро будет весна. И Венеции юные срипки
Распоют Вашу грусть, растанцуют тоску и печаль
И тогда станут слаще грехи и светлей голубые ошибки
Не жалейте весной поцелуев когда расцветает миндаль
Обо мне не грустите, мой друг. Я озябшая старая птица.
Мой хозяин – жестокий шарманщик – меня заставляет плясать
Вынимая билетики счастья, я гляжу в несчастливые лица
И под гнусные звуки шарманки мне мучительно хочется спать
Я опять опускаю письмо и тихонько целую страницы
Не сердитесь за грустный конец и за слез моих тягостный хмель
Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы
Что летят из флакона на юг, из флакона “Nuit de Noel”

Вот другая, 1927 года, тоже очень известная песня этого периода – «Концерт Сарасатэ». Песня о слепой и всепрощающей любви. И об эгоизме в любви. И в некотором смысле о любви к хорошей музыке. Существует история создания этой песни, рассказанная самим Вертинским. В Черновцах он слушал игру скрипача Владеско, одного из ресторанных знаменитостей – королей цыганского жанра. Его женой была тоже очень известная актриса Сильвия Тоска, которая из-за любви к нему бросила сцену, а Владеску обращался с ней, как тиран. Это произвело на Вертинского сильное отрицательное впечатление, и потом в Берлине Вертинский исполнил свою песню “Концерт Сарасате” перед самим Владеско, который ожидал похвалы в адресованных ему стихах. В песне Вертинский выразил свой гнев по поводу его отношения к знаменитой актрисе, подарившей ему свою любовь. Это была публичная казнь, после которой Владеску, по словам Вертинского, не знал, куда бежать, не мог подняться со своего места, а после концерта явился за кулисы с намерением поколотить обидчика, но под влиянием момента разрыдался и раскаялся. Этот эпизод прибавил песне популярности, ее просили на многих концертах, стремясь представить, как же все это было тогда, в Берлине.

Ваш любовник скрипач, он седой и горбатый.
Он Вас дико ревнует, не любит и бьет.
Но когда он играет “Концерт Сарасате”,
Ваше сердце, как птица, летит и поет.
Он альфонс по призванью. Он знает секреты
И умеет из женщины сделать зеро…
Но когда затоскуют его флажолеты,
Он божественный принц, он влюбленный Пьеро!
Он Вас скомкал, сломал, обокрал, обезличил.
Femme de luxe он сумел превратить в femme de chambre.
И давно уж не моден, давно неприличен
Ваш кротовый жакет с легким запахом амбр.
И в усталом лице, и в манере держаться
Появилась в Вас и небрежность, и лень.
Разве можно так горько, так зло насмехаться?
Разве можно топтать каблуками сирень?..
И когда Вы, страдая от ласк хамоватых,
Тихо плачете где-то в углу, не дыша, –
Он играет для Вас свой “Концерт Сарасате”,
От которого кровью зальется душа!
Безобразной, ненужной, больной и брюхатой,
Ненавидя его, презирая себя,
Вы прощаете все за “Концерт Сарасате”,
Исступленно, безумно и больно любя!..

А вот интересная поэтическая зарисовка с элементами фантастики “В синем и далеком океане”. Она по духу и цели очень созвучна гумилёвскому «Жирафу». И в том и в другом случае любимой женщине рассказывается красивая (у Вертинского даже довольно зловещая) сказочка, чтобы её развлечь и отвлечь от других мыслей. У Вертинского, как и у Гумилёва,  образы в сказке настолько ярки и завораживающи, что внимание несомненно переключается на них, оставив предыдущие, возможно тягостные мысли. Мелодия и этой песни очень напевна и красива. Кстати, о мелодиях песен Вертинского Шостакович однажды сказал: “Он в сотню раз музыкальнее нас, композиторов.

Вы сегодня нежны,
Вы сегодня бледны,
Вы сегодня бледнее луны.
Вы читали стихи,
Вы считали грехи,
Вы совсем как ребенок тихи.
Ваш лиловый аббат
Будет искренно рад
И отпустит грехи наугад.
Бросьте ж думу свою,
Места хватит в раю.
Вы усните, а я вам спою.
В синем и далеком океане,
Где-то возле Огненной Земли,
Плавают в сиреневом тумане
Мертвые седые корабли.
Их ведут слепые капитаны,
Где-то затонувшие давно.
Утром их немые караваны
Тихо опускаются на дно.
Ждет их океан в свои объятья,
Волны их приветствуют, звеня.
Страшны их бессильные проклятья
Солнцу наступающего дня.
В синем и далеком океане,
Где-то возле Огненной Земли…

Следующая песня полна сарказма и даже жалости к некоей звезде экрана времен Вертинского. Называется она «Испано-Сюиза» по названию марки принадлежащего кинозвезде дорогого автомобиля. В песне есть такая заключительная строчка: «И мне жаль, что на тысячи метров и любви, и восторгов, и страсти не найдется у Вас сантиметра настоящего личного счастья.» Песня затрагивает социальный аспект жизни и отлично подходит репертуару эстрадного концерта. Она в некотором смысле на другом полюсе от более поздней известной песни из репертуара Вертинского на стихи Грушко Н. «Маленькая балерина», Там несчастна безымянная и нищая хористка балета, которой мать перешивает бальные оборки, а здесь несчастна знаменитость пресыщенная жизнью и славой.

Ах, сегодня весна Ботичелли.
Вы во власти весеннего бриза.
Вас баюкает в мягкой качели
Голубая “Испано-Сюиза”.
Вы царица экрана и моды,
Вы пушисты, светлы и нахальны,
Ваши платья надменно-печальны,
Ваши жесты смелы от природы.
Вам противны красивые морды,
От которых тошнит на экране…
И для Вас все лакеи и лорды
Перепутались в кино-тумане.
Идеал Ваших грез – Квазимодо.
А пока его нет, Вы – весталка.
Как обидно, как больно и жалко –
Полюбить неживого урода.
Измельчал современный мужчина,
Стал таким заурядным и пресным,
А герой фабрикуется в кино,
И рецепты Вам точно известны!..
Лучше всех был раджа из Кашмира,
Что прислал золотых парадизов.
Только он в санаторьях Каира
Умирает от Ваших капризов.
И мне жаль, что на тысячи метров
И любви, и восторгов, и страсти
Не найдется у Вас сантиметра
Настоящего личного счастья.
Но сегодня весна беспечальна,
Как и все Ваши кино-капризы,
И летит напряженно и дально
Голубая “Испано-Сюиза”.

В 1929 году Вертинский написал и начал исполнять своё архизнаменитейшее «Палестинское танго». О человеческой жизни вообще. Печально-оптимистические мысли. Песня настроения. Начало явно пессимистичное: “Манит звенит, зовет, поет дорога, еще томит, еще пьянит весна, а жить уже осталось так немного, и на висках белеет седина.”  Но песня кончается в оптимистическом духе: “Так пусть же сердце знает, мечтает и ждет и вечно нас куда-то зовет…” А все то, что между началом и концом вы сейчас услышите. Я, правда не знаю, почему он назвал песню «Палестинское танго». У неё есть и другое название «Аравийская песня». Еще раз не могу не заметить богатство и разнообразие мелодий Вертинского. “Палестинское танго” еще одна тому иллюстрация.

Манит, звенит, зовет, поет дорога,
Еще томит, еще пьянит весна,
А жить уже осталось так немного,
И на висках белеет седина.
Идут, бегут, летят, спешат заботы,
И в даль туманную текут года.
И так настойчиво и нежно кто-то
От жизни нас уводит навсегда.
И только сердце знает, мечтает и ждет
И вечно нас куда-то зовет,
Туда, где улетает и тает печаль,
Туда, где зацветает миндаль.
И в том краю, где нет ни бурь, ни битвы,
Где с неба льется золотая лень,
Еще поют какие-то молитвы,
Встречая ласковый и тихий божий день.
И люди там застенчивы и мудры,
И небо там как синее стекло.
И мне, уставшему от лжи и пудры,
Мне было с ними тихо и светло.
Так пусть же сердце знает, мечтает и ждет
А вечно нас куда-то зовет,
Туда, где улетает и тает печать,
Туда, где зацветает миндаль…

Перейдем к другому супершедевру Александра Вертинского, название которого превратилось в идиому, в поговорку. Это творение 1930 года «Мадам, уже падают листья». Замечательная шутка, маленький иронический рассказ, конечно, имеющий корни в реальной жизни. Одно из проявлений флирта. А интонации! Вслушайтесь еще раз в эти интонации!

На солнечном пляже в июне
В своих голубых пижама
Девчонка – звезда и шалунья –
Она меня сводит с ума.
Под синий berceuse океана
На желто-лимонном песке
Настойчиво, нежно и рьяно
Я ей напеваю в тоске:
“Мадам, уже песни пропеты”
Мне нечего больше сказать!
В такое волшебное лето
Не надо так долго терзать!
Я жду Вас, как сна голубого!
Я гибну в любовном огне!
Когда же Вы скажете слово,
Когда Вы придете ко мне?”
И, взглядом играя лукаво,
Роняет она на ходу:
“Вас слишком испортила слава.
А впрочем.. Вы ждите… приду!..”
Потом опустели террасы,
И с пляжа кабинки свезли.
И даже рыбачьи баркасы
В далекое море ушли.
А птицы так грустно и нежно
Прощались со мной на заре.
И вот уж совсем безнадежно
Я ей говорю в октябре:
“Мадам, уже падают листья,
И осень в смертельном бреду!
Уже виноградные кисти
Желтеют в забытом саду!
Я жду Вас, как сна голубого!
Я гибну в осеннем огне!
Когда же Вы скажете слово?
Когда Вы придете ко мне?!”
И, взгляд опуская устало,
Шепнула она, как в бреду:
“Я Вас слишком долго желала.
Я к Вам… никогда не приду”.

А вот очень серьёзная любовная лирика, (1930 г.) пламенное объяснение в любви –«Пани Ирена». Тонкое и возвышенное обращение к предмету любви. Совершенно блестящая любовная поэзия. Любви в мире посвящена масса замечательнейшей поэзии, но это поэтическое произведение Вертинского – одна из высочайших вершин. Влюблённый видит в своей возлюбленной всё необыкновенное, он влюблён и в медно-змеистые волосы, и в тонкое имя, и в гордые польские руки, и в эту бледность лица, и в детские плечи, и даже в горький заплаканный рот, и в акцент изысканной речи, и в полёт утомлённых ресниц, и в крылатые брови, и в поворот лица, в котором поэт видит весну, и даже в следы слёз. При всём многообразии поэзии о любви вряд ли у кого-нибудь еще вы найдете такое описание объекта любви как в этом стихотворении Вертинского. И восклицание: “О, как трудно любить в этом мире приличий, о, как трудно любить без конца!” Стихотворение начинается со слов: “Я безумно боюсь золотистого плена…”, а кончается словами “И, приветствуя радостный плен, я со сцены Вам сердце, как мячик бросаю…!” Послушайте это превосходное музыкально-поэтическое произведение:

Я безумно боюсь золотистого плена
Ваших медно-змеиных волос,
Я влюблён в Ваше тонкое имя “Ирена”
И в следы Ваших слёз.
Я влюблён в Ваши гордые польские руки,
В эту кровь голубых королей,
В эту бледность лица, до восторга, до муки
Обожжённого песней моей.
Разве можно забыть эти детские плечи,
Этот горький, заплаканный рот,
И акцент Вашей польской изысканной речи,
И ресниц утомлённых полёт?
А крылатые брови? А лоб Беатриче?
А весна в повороте лица?..
О, как трудно любить в этом мире приличий,
О, как больно любить без конца!
И бледнеть, и терпеть, и не сметь увлекаться,
И, зажав своё сердце в руке,
Осторожно уйти, навсегда отказаться
И ещё улыбаться в тоске.
Не могу, не хочу, наконец, не желаю!
И, приветствуя радостный плен,
Я со сцены Вам сердце, как мячик бросаю.
Ну, ловите, принцесса Ирен!

А вот, пожалуй, самое глубокое и самое высокое в философском, социальном и даже политическом смысле творение Вертинского «Сумашедший шарманщик». Это не «песня настроения», это не просто «печальная песенка», это не «песня-новелла» – это глобальный взгляд на жизнь и судьбы людей, это осмысление и социальное предвидение. Многие миллионы человеческих жизней во многих поколениях повторяются как мелодия шарманки.

Вот космический взгляд на земную жизнь: Мчится бешеный шар и летит в бесконечность, И смешные букашки облепили его. Бьются, вьются, жужжат, и с расчетом на вечность Исчезают, как дым, не узнав ничего. А высоко вверху Время – старый обманщик, Как пылинки с цветов с них сдувает года… Какой превосходный поэтический образ времени: “Время – старый обманщик, как пылинки с цветов с них сдувает года“.

А вот взгляд с земли. Кто мы такие? «Мы – осенние листья, нас всех бурей сорвало.Нас все гонят и гонят ветров табуны… Кто же нас успокоит, бесконечно усталых, Кто укажет нам путь в это царство Весны?» Помните, в песне «То, что я должен сказать» тоже были строчки о Весне, как о будущем человечества: «… что в бездарной стране даже светлые подвиги, это тоже ступени в бесконечные пропасти к недоступной Весне.» А в «Сумасшедшем Шарманщике»: “Кто укажет нам путь в это царство Весны? Будет это пророк ли просто обманщик, и в какой только рай нас погонят тогда?” …

Сколько мнящих себя пророками на деле оказывались «просто обманщиками», а то и намного хуже?  Подумайте об этой проницательной фразе «…и в какой только рай нас погонят тогда?» Это было ощущение и предвидение того, что многие сотни миллионов людей (Россия, Китай, Вьетнам, Корея, Восточная Европа, Куба) могут погнать под дулом пистолета в коммунистический рай и предчувствие того, что господа Ульянов, Джугашвили и их последователи окажутся жестокими «обманщиками». Послушайте это выдающееся произведение Александра Вертинского:

Каждый день под окном он заводит шарманку.
Монотонно и сонно он поет об одном.
Плачет старое небо, мочит дождь обезьянку,
Пожилую актрису с утомленным лицом.
Ты усталый паяц, ты смешной балаганщик
С обнаженной душой, ты не знаешь стыда!
Замолчи, замолчи, сумасшедший шарманщик,
Мои песни мне надо забыть навсегда, навсегда!
Мчится бешенный шар и летит в бесконечность,
И смешные букашки облепили его,
Бьются, вьются, жужжат и с расчетом на вечность
Исчезают как дым, не узнав ничего.
А высоко вверху Время, старый обманщик,
Как пылинки с цветов, с них сдувает года…
Замолчи, замолчи, сумасшедший шарманщик,
Этой песни нам лучше не знать никогда, никогда!
Мы – осенние листья, нас (всех) бурей сорвало.
Нас все гонят и гонят ветров табуны.
Кто же нас успокоит, бесконечно усталых,
Кто укажет нам путь в это царство Весны?
Будет это пророк ли просто обманщик,
И в какой только рай нас погонят тогда?..
Замолчи, замолчи, сумасшедний шарманщик,
Эту песнь мы не можем забыть никогда, никогда!

У нас уже было одно танго Вертинского. Вот еще одно 1932 года, на этот раз «Танго Магнолия», которое все узнают по широко известной первой строчке «В бананово-лимонном Сингапуре». Красивая и легкая концертная вещь с бананами, лимонами, желтыми шкурами, воплями обезьян, темносиними бровями, криками попугаев, магнолиями и небольшой любовной заковыкой.

В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Когда поет и плачет окен
И гонит в ослепительной лазури
Птиц дальний караван,
В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Когда у Вас на сердце тишина,
Вы, брови темно-синие нахмурив,
Тоскуете одна…
И, нежно вспоминая
Иное небо мая,
Слова мои, и ласки, и меня,
Вы плачете, Иветта,
Что наша песня спета,
А сердце не согрето без любви огня.
И, сладко замирая от криков попугая,
Как дикая магнолия в цвету,
Вы плачете, Иветта,
Что песня недопета,
Что это лето где-то
Унеслось в мечту!
В банановом и лунном Сингапуре, в буре,
Когда под ветром ломится банан,
Вы грезите всю ночь на желтов шкуре
Под вопли обезьян.
В бананово-лимонном Сингапуре, в буре,
Запястьями и кольцами звеня,
Магнолия тропической лазури,
Вы любите меня.

Следующая вещь из европейского периода Александра Вертинского – песня «Дни бегут». Это обобщение жизненных переживаний и разочарований, сожаление о быстро проходящей жизни с её стремлениями и тоской, с её муками любви, ложью и слезами. И всё это в темпе вальса :-).

Сколько вычурных поз,
Сколько сломанных роз,
Сколько мук, и проклятий, и слез!
Как сияют венцы!
Как банальны концы!
Как мы все в наших чувствах глупцы!
А любовь – это яд.
А любовь – это ад,
Где сердца наши вечно горят.
Но дни бугут,
Как уходит весной вода,
Дни бегут,
Унося за собой года.
Время лечит людей,
И от всех этих дней
Остается тоска одна,
И со мною всегда она.
Но зато, разлюбя,
Столько чувств загубя,
Как потом мы жалеем себя!
Как нам стыдно за ложь,
За сердечную дрожь,
И какой носим в сердце мы нож!
Никому не понять,
Никому не сказать,
Остается застыть и молчать.
А… дни бегут,
Как уходит весной вода,
Дни бегут,
Унося за собой года.
Время лечит людей,
И от всех этих дней
Остается тоска одна,
И со мною всегда она…

Завершим мы европейский период творчества Вертинского поэтико-музыкально-драматической миниатюрой «Желтый ангел». Комментировать её не стану. Здесь, пожалуй,  любые комментарии излишни. Просто слушайте, вряд ли в музыкально-поэтическом мире есть что-нибудь более выразительное.  [Я все-таки не удержался и слегка прокомментировал 🙂 ]

В вечерних ресторанах,
В парижских балаганах,
В дешевом электрическом раю.
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
И людям что-то жалобно пою.
Гудят, звенят джаз-банды
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны,
И сыплю им в шампанское цветы.
А когда настанет утро, я бреду бульваром сонным
Где в испуге даже дети убегают от меня
Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны умирает светоч дня.
На башне бьют куранты,
Уходят музыканты,
И елка догорела до конца.
Лакеи тушат свечи,
Уже замолкли речи,
И я уж не могу поднять лица.
И тогда с потухшей елки тихо-тихо желтый ангел
Мне сказал : “Маэстро бедный, Вы устали, Вы больны.
Говорят, что Вы в притонах по ночам поете танго
Даже в нашем добром небе были все удивлены.”
И, закрыв лицо руками, я внимал жестокой речи
Утирая фраком слезы, слезы горя и стыда.
А высоко в синем небе догорали божьи свечи
И печальный желтый ангел тихо таял без следа.

Напомню еще раз, что этот европейский период длительностью в 12 лет был самым плодотворным, за это время Вертинский создал и исполнил наибольшее количество песен как на свои стихи (часть которых вы сегодня слышали) так и на стихи других поэтов. В эту первую к-б я включил только творения Вертинского на собственные стихи, чтобы обратить больше внимания на его поэзию. Вот что писал Вертинский о себе: “Я не могу причислить себя к артистической среде, а скорей к литературной богеме. К своему творчеству я подхожу не с точки зрения артиста, а с точки зрения поэта. Меня привлекает не только одно исполнение, а подыскание соответствующих слов и одевание их в мои собственные мотивы.”

Третий период жизни и творчества Вертинского начался поездкой в Америку осенью 1934 года. Он гастролировал в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Чикаго. Он выступал в нью-йоркском Таун-холле (1500 мест), в крупных мюзик-холлах, имел громадный успех. В Голливуде ему предложили сниматься в фильме, но сценарий был написан на английском языке. Неплохо владея немецким и в совершенстве зная французский язык, Вертинский не любил английский и отказался от съёмок.

Вертинский был популярен не только в среде эмигрантов, он имел мировую известность, несмотря на то, что исполнял свои песни исключительно на русском языке. Успеху Вертинского способствовали его великолепные артистические данные и уникальная исполнительская манера – с первых минут общения с аудиторией артист умело «настраивался» на неё. Оттеняя тонкими нюансами исполнение своих песен, он мог придать им иной смысл, рассмотреть их под другим углом зрения, сделать более близкими и понятными именно этой аудитории.

В октябре 1935 Вертинский уехал в Китай в надежде обрести русского слушателя в лице большой эмигрантской общины в Шанхае. Здесь артист оставался до 1943, до своего возвращения в Советский Союз. Живя в Китае, Вертинский впервые в своей эмигрантской жизни узнал нужду, кроме того, для артиста, привыкшего вращаться в мировых центрах, жизнь в Китае выглядела очень провинциальной. Он пел в кабаре, в летнем саду, в кафешантане, но это были очень скромные заведения. Творческие успехи Александра Вертинского американо-китайского периода длившегося 8 лет были несравненно меньшими чем в европейский период.

Из заслуживающих внимания музыкально-поэтических с собственной поэзией в духе «прежнего Вертинского» интересны два «Прощальный ужин» и «Без женщин».

«Прощальный ужин» полон любовной лирики и блестящей иронии. Это романс о конце трогательной любви, но он совсем не пессимистичен, даже наоборот. Это Вертинский в своей самой лучшей форме.

Поэзия очаровательна: “Сегодня томная луна, как пленная царевна, грустна, задумчива, бледна, и безнадёжно влюблена. Сегодня музыка больна, едва звучит напевно. Она капризна, и нежна,  и холодна и гневна.” Кто ещё так писал о музыке создающей настроение?

И далее: “Сегодня наш последний день В приморском ресторане.  Упала на террасу тень,  Зажглись огни в тумане.  Отлив лениво ткнёт по дну Узоры пенных кружев.” Ну, не прекрасно ли сказано? “Мы пригласили тишину на наш прощальный ужин.” А это разве не замечательно?  И еще немножко дальше: “Я знаю, я совсем не тот, кто Вам для счастья нужен.  А он – иной,… но пусть он ждёт,  пока мы кончим ужин!

Какая чудесная оптимистическая ирония! Я уже упоминал об иронических элементах в поэзии Вертинского. В 2005 году в Москве была защищена кандидатская диссертация на тему “Александр Вертинский и ироническая поэзия серебряного века”. Вторая глава её называется «Ироническая доминанта миниатюр А.Н. Вертинского». Но послушаем всю песню целиком:

Сегодня томная луна,
Как пленная царевна,
Грустна, задумчива, бледна
И безнадёжно влюблена.
Сегодня музыка больна,
Едва звучит напевно.
Она капризна, и нежна,
И холодна и гневна.
Сегодня наш последний день
В приморском ресторане.
Упала на террасу тень,
Зажглись огни в тумане.
Отлив лениво ткнёт по дну
Узоры пенных кружев.
Мы пригласили тишину
На наш прощальный ужин.
Благодарю Вас, милый друг,
За тайные свиданья,
За незабвенные слова
И пылкие признанья.
Они, как яркие огни,
Горят в моём ненастье.
За эти золотые дни
Украденного счастья.
Благодарю Вас за любовь,
Похожую на муки,
За то, что Вы мне дали вновь
Изведать боль разлуки.
За упоительную власть
Пленительного тела,
За ту божественную страсть,
Что в нас обоих пела.
Я подымаю свой бокал
За неизбежность смены,
За Ваши новые пути
И новые измены.
Я не завидую тому,
Кто Вас там ждёт, тоскуя…
За возвращение к нему
Бокал свой молча пью я!
Я знаю, я совсем не тот,
Кто Вам для счастья нужен.
А он – иной… Но пусть он ждёт,
Пока мы кончим ужин!
Я знаю, даже кораблям
Необходима пристань.
Но не таким, как мы! Не нам,
Бродягам и артистам!

Тут мне вдруг захотелось провести параллели между известной советской песней “Благодарю тебя” (слова Р.Рождественского, музыка А.Бабаджаняна, основной исполнитель М.Магомаев) и песней А.Вертинского “Прощальный ужин”.

Обе песни практически на одну и ту же тему – расставание с любимой женщиной. Посмотрим за что благодарит бывшую возлюбленную герой Р.Рождественского, в целом вроде неплохого поэта.

Благодарю тебя, за песенность города
И откровенного и тайного.
Благодарю тебя, что всем было холодно,
А ты оттаяла, оттаяла…
За шепот и за крик,
За вечность и за миг,
За обгоревшую звезду,
За смех и за печаль,
За тихое “Прощай”,
За все тебя благодарю
Благодарю тебя,
за то, что по судьбе прошла,
За то что для другого сбудешься…
Благодарю тебя, за то, что со мной была.
Еще за то что не забудешься.

Благодарю тебя за песенность города” – кто может объяснить что такое песенность города, к тому же “и откровенного и тайного“? И причем тут любимая женщина?

Благодарю тебя, что всем было холодно, а ты оттаяла…” – что бы это значило, тем более, что и логически фраза неверна? Ну, если бы ты еще отогрела других, так ладно, а то ведь только сама оттаяла.

За шепот и за крик, за вечность и за миг” еще куда ни шло, но все это какой-то беспредметный пафос. “За обгоревшую звезду” – почему вдруг, и какое обгоревшая звезда имеет отношение к предмету?  и т.д.

А за что благодарит бывшую возлюбленную герой Вертинского? “Благодарю Вас, милый друг, за тайные свиданья, за незабвенные слова и пылкие признанья“. Что может быть естественнее и яснее?

“Благодарю Вас за любовь похожую на муки, за то что Вы мне дали вновь изведать боль разлуки“. – У кого-нибудь есть вопросы?

“За упоительную власть пленительного тела, за ту божественную страсть, что в нас обоих пела“. Разве мог бы комсомольский поэт Р.Рождественский в условиях повального ханжества “коммунистической морали” благодарить в стихах женщину за “упоительную власть пленительного тела“? А кто напишет про “божественную страсть” когда кругом советская власть? Р.Рождественский вряд ли даже мог бы мыслить такими категориями, а ведь слова-то самые благородные! Да и Вертинский вряд ли написал бы такое, живя в “первой в мире стране социализма”. Если только в стол.

Заключение? У Р.Рождественского – высокопарно, претенциозно, натянуто и заумно (возможно и не совсем по его вине). У Вертинского – естественно, изящно, прозрачно и благородно.

Но вернемся к творчеству Вертинского. Второе талантливое и полное юмора музыкально-поэтическое произведение Вертинского этого периода – «Без женщин». Первая же строфа задаёт шутливое настроеное: “Как хорошо без женщин и без фраз …” Остальное Вы услышите сами:

Как хорошо без женщин и без фраз,
Без горьких слов и сладких поцелуев,
Без этих милых слишком честных глаз,
Которые вам лгут и вас еще ревнуют!
Как хорошо без театральных сцен,
Без длинных “благородных” объяснений,
Без этих истерических измен,
Без этих запоздалых сожалений.
И как смешна нелепая игра,
Где проигрыш велик, а выигрыш ничтожен,
Когда партнеры ваши – шулера,
А выход из игры уж невозможен!
Как хорошо проснуться одному
В своем веселом холостяцком флэте
И знать, что вам не нужно никому
Давать отчеты, никому на свете!
Как хорошо с приятелем вдвоем
Сидеть и пить простой шотландский виски
И, улыбаясь, вспоминать о том,
Что с этой дамой вы когда-то были близки.
А чтобы проигрыш немного отыграть,
С ее подругою – затеять флирт невинный
И как-нибудь уж там застраховать
Простое самолюбие мужчины!

Но повторяю – творческие результаты Александра Вертинского в смысле создания новых интересных песен и романсов в этот период были несравненно меньшими, чем в европейский период. В жизни артиста наступил кризис. В этот момент Вертинского пригласили в советское посольство и предложили вернуться на родину, предъявив «официальное приглашение ВЦИКа, вдохновлённое инициативой комсомола». Ничего более нелепого конечно придумать было нельзя. Это был 1937 год. И вдруг приглашение белоэмигранта-декадента комсомольцами. Власти искали способов как-то улучшить международный престиж Советского Союза. Они отлично знали о ностальгических настроениях Вертинского. Для Вертинского приглашение было большой неожиданностью, он стремился как можно скорее разделаться с долгами, чтобы уехать в Советский Союз. Для этого Вертинский решился вступить в рискованное предприятие, которое потерпело финансовый крах через месяц. В это же время артист начал работать в советской газете «Новая жизнь» в Шанхае, выступать в клубе советских граждан, участвовать в передачах радиостанции ТАСС, готовить воспоминания о своей жизни за рубежом. Таким образом артист пытался продемонстрировать лояльность к советской власти. Однако, бумаги на въезд в СССР задерживались, в том числе и по причине начавшейся второй мировой войны 1939-1945 гг.

26 мая 1942 года Вертинский в Китае Вертинский женился на Лидии Владимировне Циргвава, двадцатилетней дочери служащего КВЖД. После японской оккупации материальное положение семьи стало очень тяжёлым. Вертинский отчаялся получить разрешение вернуться на родину, но в 1943 он предпринял последнюю попытку и написал письмо на имя В. М. Молотова, в котором, в частности, писал: «Я знаю, какую смелость беру на себя, обращаясь к Вам в такой момент, . . .  когда наша Родина напрягает все свои силы в борьбе. Но я верю, что в Вашем сердце большого государственного человека и друга народа найдется место всякому горю и, может быть, моему тоже. Двадцать лет я живу без Родины. . . .  Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние. Под конец эта каторга становится невыносимой. Я прошу Вас, Вячеслав Михайлович, позволить мне пожертвовать свои силы, которых у меня еще достаточно, и, если нужно, свою жизнь — моей Родине. Я артист. Мне 50 с лишним лет, я еще вполне владею всеми своими данными, и мое творчество еще может дать много. . . У меня жена и мать жены. Я не могу их бросать здесь и поэтому прошу за всех троих: Я сам — Александр Вертинский. Жена моя — грузинка Лидия Владимировна, 20 лет. И мать ее — Лидия Павловна Циргвава, 45 лет. Вот все. Разбивать семью было бы очень тяжело. Пустите нас домой. Я еще буду полезен Родине. Помогите мне, Вячеслав Михайлович. Я пишу из Китая. Мой адрес знают в посольстве в Токио и в консульстве в Шанхае. Заранее глубоко благодарю Вас. Надеюсь на Ваш ответ. Шанхай, 7 марта 1943 г.»

Разрешение было получено. В 1943 году Александр Вертинский вернулся в Советский Союз.  Первая встреча А. Н. Вертинского с артистической и литературной общественностью Москвы состоялась в апреле 1944 года. Вот что писал о ней присутствовавший на встрече Леонард Гендлин в своей статье 1980 года. «Нарядный зал дома актера Всероссийского Театрального Общества залит огнями. Царит необычайная приподнятая атмосфера. Очевидно, в первый раз за годы трудоемкой войны, женщины вспомнили о довоенных нарядах и “бывших” драгоценностях. Три  великих театральных “старика” – Василий Качалов, Иван Москвин, Михаил Тарханов, и три великих театральных “старухи” – Александра Яблочкина, Евдокия Турчанинова, Варвара Рыжова, вышли на сцену с Александром Вертинским. Артисты трех поколений мгновенно поднялись. Раздался шквал аплодисментов. Москва с грустной улыбкой аплодировала своему прошлому. . . Александр Николаевич был явно взволнован. Он не ожидал такой сердечной теплоты. Когда-то в молодости он выходил на эстраду в костюме Пьеро, его шея была обтянута воротником из траурного крепа, лицо обсыпано слоем пудры, выделялись глаза, сведенные в изогнутую дугу, и алая лента рта. Перед нами оказался совсем другой человек, утомленный и много повидавший. Безукоризненный черный костюм, накрахмаленная сорочка, серебристая с отливом бабочка придавали его облику значительность и некоторую величавость. Он был скорее похож на успешно практикующего врача, чем на артиста “легкого” жанра. Смолкли голоса.  Аккомпаниатор взял первый аккорд»

На этом вечере Вертинский, в частности, спел:

  • Матросы мне пели про остров
  • Маленькая балерина
  • Чужие города
  • Концерт Сарасате (Во время исполнения этой песни у многих зрителей были увлажненные глаза)

Тот незабываемый вечер концерт он закончил песней “Сумасшедший шарманщик”.  Я думаю, не случайно. Да, первая встреча с артистической общественностью была теплой. И казалось, что сбылась мечта Александра Вертинского – выступать перед массовой русской аудиторией. Но сбывшаяся мечта обернулась другой стороной. Артисту с мировым именем в 55 лет пришлось начинать все сначала, давать по 24 концерта в месяц, ездить по всему Советскому Союзу, где далеко не всегда создавались необходимые условия для выступлений. Сборы, естественно, забирало советское правительство, заработки были небольшие и надо было обеспечивать семью: жену, тещу и двух маленьких дочерей.  Он объездил с концертами всю страну. Он снимался в эпизодических ролях в кино: «Заговор обречённых» (1950, роль кардинала, Сталинская премия II степени 1951 – несомненно пропагандистский шаг), «Великий воин Албании Скандербег» (роль дожа Венеции), «Анна на шее» (1954, роль князя). Но из ста с лишним песен из репертуара Вертинского к исполнению в СССР было допущено не более тридцати, на каждом концерте присутствовал цензор, который зорко следил, чтобы артист не выходил за поставленные рамки. Концерты в Москве и Ленинграде были редкостью, на радио Вертинского не приглашали, пластинок почти не издавали, не было рецензий в газетах. Выступал он, в основном, в провинции, в небольших отдалённых городах, добираться до которых, жить в тяжёлых бытовых условиях было часто не под силу немолодому человеку. Материальные трудности усугублялись душевным одиночеством артиста, привыкшего общаться с творческой и духовной элитой европейских столиц. Кроме того, Вертинский увидел настоящую картину жизни народа в Советском Союзе. Наступало разочарование в осуществлении многолетней мечты о возврате на родину.

В письмах жене он писал: «Каждый ходит со своей авоськой и хватает в нее всё, что нужно, плюя на остальных. И вся психология у них «авосечная», а ты хоть сдохни – ему наплевать! В лучшем случае они, эти друзья, придут к тебе на рюмку водки в любой момент и на панихиду в час смерти. И всё. Очень тяжело жить в нашей стране. И если бы меня не держала мысль о тебе и детях, я давно бы уже или отравился, или застрелился… В субботу меня пригласили в оперетку в одиннадцать утра. Будет зачитываться речь Хрущева на съезде, посвященная этому ужасу… Семнадцать миллионов утопили в крови для того, чтобы я слушал «рассказ» в оперетке? . . .  Кто, когда и чем заплатит нам – русским людям и патриотам – за «ошибки» всей этой сволочи? И доколе они будут измываться над нашей Родиной? Доколе?»

В письмах Вертинского жене – подробные описания условий, в которых приходилось певцу разъезжать по необъятным просторам родины, на которую он так стремился. В частности, он писал:“Мы сделали Кузбасс! “Кочегарку” Советского Союза! Ну, и работа! Ты не представляешь! Вода черная. Как чернила. Мыться нельзя! <…> Есть нечего. Пить воду  нельзя! <…> Денег у них много. Но что с ними делать? И они пьют… Водки как дешевого напитка не держат. И они пьют коньяк, самых дорогих сортов по 80—90 р. бутылка, который туда нарочно присылают <…>! На моих концертах сидят уже пьяные и, в зависимости от настроения, или матерятся, или плачут и за кулисами говорят “Можно поцеловать вам руку?” О, Русская Земля! Страшный, великий, непонятный народ!” О пьяном, хулиганившем на концерте в зале: “Пьяного вывели и заперли в пустой комнате клуба. Уже уезжая, я слышал его вой… и, конечно, длинный, изысканный мат. Бедняжка! Ему набили морду, да еще он заплатит рублей сто штрафу! Дорого ему обойдется концерт Вертинского! Он, наверное, проклинает меня”.

В 1956 году, за год до смерти, в письме заместителю министра культуры СССР С.В. Кафтанову (письмо было опубликовано лишь в 1989 году в журнале «Кругозор») Вертинский писал:

«Лет через 30-40, я уверен в этом, когда меня и мое “творчество” вытащат из “подвалов забвения” и начнут во мне копаться, это письмо, если оно сохранится будет иметь “значение”, и быть может, позабавит радиослушателей какого-нибудь тысяча девятьсот затертого года. Где-то там, наверху, все еще делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова? Газетчики и журналисты говорят: “Нет сигнала”. Вероятно, его и не будет. А между тем я есть! И очень “есть”! Меня любит народ! (Простите мне эту смелость), 13 лет на меня нельзя достать билета. Я уже по четвертому и пятому разу объехал нашу страну. Я пел везде – и на Сахалине, и в Средней Азии, и в Заполярье, и в Сибири, и на Урале, и в Донбассе, не говоря уже о центрах. Я заканчиваю уже третью тысячу концертов. В рудниках, на шахтах, где из-под земли вылезают черные, пропитанные углем люди, ко мне приходят за кулисы совсем простые рабочие, жмут мне руку и говорят: “Спасибо, что Вы приехали! Мы отдохнули на Вашем концерте. Вы открыли нам форточку в какой-то иной мир – мир романтики, поэзии, мир, может быть, снов и иллюзий, но это мир, в который стремится душа каждого человека! И которого у нас нет (пока)”. Все это дает мне право думать, что мое творчество, пусть даже и не очень “советское”, нужно кому-то и, может быть, необходимо? Сколько мне осталось жить? Не знаю, может быть, три-четыре года, может быть меньше. Не пора ли уже признать? Не пора ли уже посчитаться с той огромной любовью народа ко мне, которая, собственно, и держит меня, как поплавок, на поверхности и не дает утонуть? Все это мучает меня. Я не тщеславен. У меня мировое имя, и мне к нему никто и ничего прибавить не может. Но я русский человек! И советский человек. И я хочу одного – стать советским актером. Для этого и вернулся на Родину. Ясно, не правда ли? . . . Как стыдно ходить и просить, и напоминать о себе? А годы идут. Сейчас я еще мастер. Я еще могу! Но скоро я брошу все и уйду из театральной жизни и будет поздно. И у меня останется горький осадок. Меня любил народ, и не заметили его правители. «Мне уже 68-й год! Я на закате. . . . Не пора ли уже признать? Не пора ли уже посчитаться с любовью народа ко мне, которая, собственно, и держит меня, как поплавок? Вот ряд вопросов. Почему я не пою по радио? Разве Ив Монтан, языка которого никто не понимает, ближе и нужнее, чем я? Почему нет моих пластинок, нет моих нот, нет моих стихов? Почему за 13 лет ни одной рецензии на мои концерты? Сигнала нет? Мне горько все это. Я, собственно, ни о чем не прошу. Я просто рассказываю…»

Да, у Александра Николаевича Вертинского была напряженная гастрольная деятельность, был успех слушателей-зрителей. Но создал ли он что-нибудь новое после возвращения на родину? За 14 лет жизни в СССР Вертинский написал чуть более двадцати стихов. Он пытался писать песни на стихи советских поэтов (он начал эту деятельность еще во время жизни в Шанхае.) Они не остались в памяти людей. Он даже написал хвалебную песню о Сталине на свои стихи (1945г). Видимо надеясь на улучшение своего незавидного положения. В темпе марша, естественно. Стихотворение называется «Он». По этим стихам видно, что Вертинский был не только отличным поэтом, но и умелым стихотворцем (поэтических образов в стихотворении о Сталине, конечно, никаких нет). Послушайте эту песню (если сможете дослушать до конца), песня называется «О Вожде»:

Чуть седой, как серебряный тополь,
Он стоит, принимая парад.
Сколько стоил ему Севастополь!
Сколько стоил ему Сталинград!
И в слепые морозные ночи,
Когда фронт заметала пурга,
Его ясные, яркие очи
До конца разглядели врага.
Эти черные, тяжкие годы
Вся надежда была на него.
Из какой сверхмогучей породы
Создавала природа его?
Побеждая в военной науке,
Вражьей кровью окрасив снега,
Он в народа могучие руки
Обнаглевшего принял врага.
И когда подходили вандалы
К нашей древней столице отцов,
Где нашел он таких генералов
И таких легендарных бойцов?
Он взрастил их. Над их воспитаньем
Много думал он ночи и дни.
О, к каким грозовым испытаньям
Подготовлены были они!
И в боях за Отчизну суровых
Шли бесстрашно на смерть за него,
За его справедливое слово,
За великую правду его.
Как высоко вознес он державу,
Вождь советских народов-друзей,
И какую всемирную славу
Создал он для Отчизны своей!
Тот же взгляд. Те же речи простые.
Так же скупы и мудры слова …
Над военною картой России
Поседела его голова.

Существует легенда что когда эту песню показали Сталину, тот якобы сказал «Эту песню написал честный человек. Но исполнять её не надо».

Александр Николаевич Вертинский умер в гостинице во время гастролей 21 мая 1957 года от сердечной недостаточности. За пять лет до этого он писал:

…Я любил и люблю этот бренный и тленный,
Равнодушный, уже остывающий мир.
И сады голубые кудрявой вселенной,
И в высоких надзвездиях синий эфир.

Трубочист, перепачканный черною сажей,
Землекоп, из горы добывающий мел,
Жил я странною жизнью моих персонажей,
Только собственной жизнью пожить не успел.

И, меняя легко свои роли и гримы,
Растворяясь в печали и жизни чужой,
Я свою – проиграл, но зато Серафимы
В смертный час прилетят за моею душой!

А.Вертинский. 19 января 1952, Москва

 

Творчество Александра Вертинского

Часть 2

Александр Галич в статье о его впечатлениях от близкого общения с Александром Вертинским писал, что в личных встречах в полудомашней обстановке Вертинский просил его читать стихи Мандельштама, Пастернака, Заболоцкого и других поэтов. И Галич пишет «… вкус у него на стихи был безошибочный».

Александр Вертинский кроме песен на свои стихи, часть которых вы слышали в прошлый раз, написал для своего исполнения большое количество песен на стихи других поэтов. В этом утверждении, однако, есть неточность – в подавляющем большинстве случаев Вертинский вносил изменения в текст автора, когда решал написать музыку для песни. Т.е. Вертинский был на самом деле соавтором текста для многих песен своего репертуара, базирующихся на текстах других поэтов.

Где возможно, я попробую соблюсти хронологию, но у многих песен Вертинского на слова других поэтов, дата создания песни неизвестна. Не всегда известна и дата создания стихов.

Начнем мы сегодня с песни «Снежная колыбельная» на слова неизвестного автора. Написана Вертинским в его ранний период, в 1916 году. Песня довольно грустная, и тема несколько необычная, и жизненная ситуация не очень типичная. Но есть в ней изюминка. Песня в общем-то о любви в одном из её многообразных проявлений. Песня передает определенное настроение. Поэзия очень хорошая. Ну и конечно огромную роль играет музыка Вертинского и и его отличное исполнение.

Спи, мой мальчик милый, за окошком стужа,
Намело сугробы у нашего крыльца.
Я любовник мамин, а она у мужа
Старого, седого – твоего отца.
Так сказали люди, я любовник мамин,
Но не знают люди о моей любви.
Не смотри ж, мой мальчик, синими глазами,
И в темноте напрасно маму не зови.
Мама не вернется – мама любит мужа,
Старого, седого – твоего отца.
За окошком нашим тихо стонет стужа
И намело сугробы у нашего крыльца.

Тут основная идея, конечно: Так сказали люди, я любовник мамин, но не знают люди о моей любви. Как бы исповедь перед ребенком. Т.е. люди говорят, что я любовник мамин, а на самом деле я её по-настоящему люблю.

Следующим сегодня будет романс «Классические розы» на слова Игоря Северянина. Стихотворение Северянина (1932) навеяно поэтическим произведением интересного поэта начала 19 века Ивана Мятлева “Розы” (Как хороши, как свежи были розы…,1834). Текст Вертинского немного отличается от авторского текста Северянина. Запись, которую вы сейчас услышите вполне четкая, но с небольшим пластиночным шипением. Романс имеет некоторый политически-эмигрантский характер с очень эффектной концовкой.

В те дни, когда роились грезы,
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей прекрасной, голубой страны.
Прошли года. И всюду льются слезы.
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране…
Как хороши, как свежи ныне розы
Воспоминаний о минувшем дне.
Но дни идут. Уже стихают грозы.
Вернуться в дом Россия ищет троп.
Как хороши, как свежи будут розы
Моей страной мне брошенные в гроб!

А теперь заслуженно знаменитая песня «Чужие города» со стихами поэтессы Раисы Блох. Раиса Ноевна Блох (1899-1943) – русская поэтесса «первой волны» эмиграции, автор мелодичной и часто ностальгической лирики. Жена поэта Михаила Горлина. Член Всероссийского союза поэтов (с 1920). В 1921 эмигрировала, жила в Берлине. Работала в издательстве, которым руководил её брат Яков (1892—1968). Издала несколько поэтических сборников. Переводила латинских, немецких, итальянских поэтов. В 1943 бежала из Германии во Францию. При попытке перехода швейцарской границы была схвачена и погибла в фашистском концлагере.

В 1995 году в Москве в издательстве «Республика» вышел объёмистый том – антология «Вернуться в Россию – стихами», где были собраны 200 поэтов эмиграции, в том числе Раиса Блох.

Вот её стихотворение:
Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова:
Летний Сад, Фонтанка и Нева.
Вы, слова залётные, куда?
Здесь шумят чужие города
И чужая плещется вода.
Вас не взять, не спрятать, не прогнать.
Надо жить — не надо вспоминать.
Чтобы больно не было опять.
Не идти ведь по снегу к реке,
Пряча щёки в пензенском платке,
Рукавица в маминой руке.
Это было, было и прошло,
Что прошло — то вьюгой замело.
Оттого так пусто и светло.

Здесь, кроме содержания, интересно техническое построение рифмы, рифмуются три строки, потом следующие три и т.д. АВ заметно переработал стихотворение Раисы Блох, кое-что опустил, кое-что добавил:

Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова…
Летний Сад, Фонтанка и Нева.
Вы, слова залетные, куда?
Здесь шумят чужие города
И чужая плещется вода.
И чужая светится звезда.
Вас ни взять, ни спрятать, ни прогнать.
Надо жить, не надо вспоминать…
Чтобы больно не было опять
Чтобы сердцу больше не кричать.
Это было… Было и прошло.
Все прошло и вьюгой замело,
Оттого так пусто и светло.
Вы, слова залетные, куда?
Тут живут чужие господа
И чужая радость и беда.
Мы для них чужие навсегда.
Блох. Р. и Вертинский. А. 1936

Романс «Над розовым морем» АВ написал на чудеснейшее стихотворение Георгия ИвАнова. Тот редкий случай, когда АВ взял стихотворение практически целиком,  добавив для песенного ритма всего три коротких слова. Стихотворение и песня довольно созвучны и нашему возрасту, а порой и настроению.

ИвАнов Георгий Владимирович (1894-1958), поэт, прозаик, переводчик; один из самых крупных поэтов русской эмиграции. Вот цитата: «Визуальная природа лирики Георгия Иванова, … родственна акмеизму, приверженцем которого он оставался в свой петербургский период … Гибель Гумилева в 1921 году означала для Иванова не только закат поэтической школы, к которой примыкал он сам, но и самое бесспорное свидетельство краха всей русской культуры.»

Эмигрировал в 1922 году. После переезда в Париж Иванов стал одним из самых известных представителей литературной эмиграции и сотрудничал со многими журналами как поэт и критик. Издал 11 поэтических сборников. С 1946 г. Иванов жил в Париже, испытывая отчаянную нужду. С начала февраля 1955 г. до своей смерти жил в доме для престарелых близ Ниццы, в бедности. Умер 2 августа 1958. В послевоенные годы общественная позиция Иванова имела отчетливо выраженный антисоветский характер…

Женой Г.Иванова была Ирина Одоевцева (1895-1990), известная поэтесса и прозаик, ученица Н.Гумилёва. В 1987 году Ирина Одоевцева вернулась в СССР, в Ленинград, в возрасте 92х лет. Скончалась 14 октября 1990.

Над розовым морем вставала луна,
Во льду зеленела бутылка вина,
И томно кружились влюбленные пары
Под жалобный рокот гавайской гитары.
Послушай… О, как это было давно –
Такое же море и то же вино…
Мне кажется будто и музыка та же…
Послушай,.. послушай,.. мне кажется даже!..
Нет. Вы ошибаетесь, друг дорогой,
Мы жили тогда на планете другой,
И слишком устали, и слишком мы стары
И для этого вальса и для этой гитары…

Моё знакомство с творчеством АВ началось много-много лет назад, где-то в 55-м году прошлого века. Я приехал в гости в Витебск к дяде и как-то днем увидел пластинку и поставил послушать. Первая же вещь приковала моё внимание я понял, что это что-то совершенно необычное и удивительное. Это была «Маленькая балерина» Вертинского. Необычность и глубина темы, необычно выразительное исполнение, я понял, что набрел на какое-то чудо. На другой стороне пластинки была другая тоже замечательная песня, но я сейчас уже не помню какая. Я потом слушал «Маленькую балерину» многократно и потом искал Вертинского где только мог.

Эта песня была написана АВ в 1938 году на слова поэтессы Наталии Грушко. Грушко Наталия Васильевна (1891-1974) – поэтесса, литературовед. Она была автором двух стихотворных сборников (1912 и 1922 года), одной из самых «богемных», эмансипированных  поэтесс Петербурга, без «мещанских условностей» писавшей о бурных любовных переживаниях и радостях гашиша:

Золотыми удавами блики
От курильниц скользят в сумрак ниш,
В пенно-белой прозрачной тунике
Я курю с моим другом гашиш.

Наталия Грушко была одной из ближайших подруг Анны Ахматовой. Поэтесса и прозаик Ирина Одоевцева, жена Георгия Иванова (я только что упоминал о ней),  в книге воспоминаний о встречах со знаменитыми писателями и поэтами «На берегах Невы», в частности, писала: «Теперь у камина сидит Наталия Грушко, грациозно поджав длинные, стройные ноги. … Она удивительно хорошенькая. Высокая, тонкая, с маленькой круглой головкой и точеным бледным лицом. У нее глаза, как черешни. Но она никому не нравится – даже Гумилеву. … К тому же она автор четверостишия «прославившего» ее:

Эх, поедем к Фелисьену
Пить вино и есть икру.
Добрый муж простит измену,
Если ж нет, то я умру.

На интернете опубликован интересный материал (автор Кирилл Финкельштейн) «Неизвестные фотографии Н. Гумилёва и других поэтов Серебряного века». Есть в нем и такой текст: «Михаил Ардов (1937. Писатель и священник, сын писателя Виктора Ардова и единоутробный брат Алексея Баталова) вспоминал как в 1956 году в Москве старая поэтесса Грушко с изумлением и любопытством разглядывала Льва Николаевича Гумилёва (сына Ахматовой и Гумилёва). А. Ахматова, узнав об этом, сказала: “Ничего удивительного. У нее был роман с Николаем Степановичем, а Лева так похож на отца”.

Я не знаю, насколько АВ изменил авторский текст стихотворения Наталии Грушко, но известно, что он был соавтором текста песни. Песня проникнута любовью и жалостью к второстепенным людям исполнительского искусства. В песне есть чудная поэтическая находка: «… и затаив бессилье гнева, полна угроз, мне улыбнулась королева улыбкой слёз». И еще одна в конце «… я усталая игрушка больших детей!». Не знаю, чья тут заслуга, Наталии Грушко или Александра Вертинского.

Я – маленькая балерина,
Всегда нема, всегда нема,
И скажет больше пантомима,
Чем я сама.
И мне сегодня за кулисы
Прислал король
Влюбленно-бледные нарциссы
И лакфиоль…
И, затаив бессилье гнева,
Полна угроз,
Мне улыбнулась королева
Улыбкой слез…
А дома, в маленькой каморке,
Больная мать
Мне будет бальные оборки
Перешивать.
И будет штопать, не вздыхая,
Мое трико,
И будет думать, засыпая,
Что мне легко.
Я – маленькая балерина,
Всегда нема, всегда нема,
И скажет больше пантомима,
Чем я сама.
Но знает мокрая подушка
В тиши ночей,
Что я – усталая игрушка
Больших детей!
Грушко Н. и Вертинский  А. 1938

Следующей будет песня АВ на стихи Есенина. У Есенина есть отличное стихотворение «В том краю, где желтая крапива», датированное 1915 годом. АВ написал к нему музыку в 1940 году. В исполнявшейся им песне он сократил стихотворение Есенина с восьми до шести куплетов, и еще изменил два-три слова.

В том краю, где желтая крапива
И сухой плетень
Приютились к вербам сиротливо
Избы деревень
Там в полях, за синей гущей лога
В зелени озер
Пролегла песчаная дорога
До сибирских гор.
Затерялась вдруг в мордве и чуди
Нипочем ей страх.
И идут по той дороге люди,
Люди в кандалах.
Все они убийцы или воры,
Как судил их рок.
Полюбил я грустные их взоры
С впадинами щек.
Я и сам, хоть и большой и нежный,
Хоть и сердцем чист,
Но и я кого-нибудь зарежу
Под осенний свист.
И меня по ветренному следу
По тому ли, ах! Да по тому!
Поведут с веревкою на шее
Полюбить тоску!

Это была грустная песня с печальной мелодией. А теперь шуточная «Баллада о Короле» на слова Николая Агнивцева (1888-1932), поэта и драматурга. Активно печататься Н.Агнивцев начал в 20 лет. В 1921 году Агнивцев эмигрировал в Германию. В Берлине выпустил книгу шуточных стихов и сборник пьес сотрудничал с эмигрантским «Русским театром Ванька-Встанька», писал для кабаре. В 1923 году поэт вернулся в Россию. Пытаясь приспособиться к новой жизни, Николай Агнивцев писал сатирические стихи, сотрудничал с журналом «Крокодил», сочинял для эстрады и цирка и до своей смерти в 1932 году успел издать свыше двух десятков книжек для детей. Несколько его стихотворений были положены на музыку Исааком Дунаевским. Последний сборник Агнивцева был издан в 1926 году. Стихоотворение Агнивцева, взятое АВ для песни, называлось «Рассеянный король». Превосходная социальная ирония, основанная на игре слов. АВ написал музыку и назвал песню «Баллада о Короле», не изменив ни единого слова в тексте Н.Агнивцева. Интересная мелодия и супер-блестящее исполнение АВ.

Затянут шелком тронный зал,
На всю страну сегодня
Король дает бессчетный бал
По милости Господней.
Как и всегда, король там был галантен неизменно
И перед дамой преклонил он Высокое колено.
Старый шут, покосившись на зал,
Поднял тонкую бровь и сказал:
“Он всегда после бала веселого возвращался без головы.”
Как легко Вы теряете голову, ай, король, как рассеяны Вы!
Затянут красным тронный зал,
На всю страну сегодня
Народ дает свой первый бал
По милости Господней.
Как и всегда, король там был галантен неизменно
И пред ножом он преклонил Высокое колено.
Старый шут, покосившись на зал,
Поднял тонкую бровь и сказал:
“Он всегда после бала веселого возвращался без головы.”
Как легко Вы теряете голову, мой король, как рассеяны Вы!

А вот опять нечто грустноватое «Белый пароходик» на слова Бориса Поплавского (1903-1935) — заметного поэта и прозаика русского зарубежья (первая волна эмиграции). В большой статье о Поплавском отмечается «амплитуда противоречивых оценок как его личности, так и его творчества». При жизни Поплавскому удалось выпустить лишь один сборник стихов “Флаги” в 1931 году, и то благодаря щедрости вдовы богатого рижского дельца, которая взяла на себя все расходы. Любимой темой поэзии Бориса Поплавского была смерть. «В узком кругу знатоков Поплавский при жизни был все-таки признан.» Умер он рано, в 32 года, от передозировки наркотиков. После смерти Бориса вышли в свет еще три его сборника: (1936, 1938, 1965). АВ заметно сократил авторское стихотворение для своей песни. Содержание песни слегка зловещее, в нем есть смерть, но тема довольно интересна, и есть оптимистическая нотка типа «нет худа без добра».

Мальчик смотрит. Белый пароходик
Уплывает вдаль по горизонту.
Несмотря на ясную погоду
Раскрывает дыма черный зонтик.
Мальчик думает:”А я остался!
Снова не увижу дальних стран,
Ах, зачем меня не догадался
Взять с собою в море капитан?”
Мальчик плачет, солнце смотрит с выси.
И прекрасно видимо ему,
Как на тот корабль седые крысы
Принесли из Африки чуму…
Вот уснут матросы в синем море,
Смолкнет пар в коробочке стальной
И столкнется пароходик в море
С ледяною синею стеной.
А на башне размышляет Ангел
Он стоит на самом видном месте
Знает он, что капитан из Англии
Не вернется никогда к невесте.
Что уснет погибший пароходик
Где по дну цветы несет река
И моя душа смеясь уходит
По песку в костюме моряка.

А теперь опять полушуточная песня «Бразильский крейсер» на слова Игоря Северянина. В оригинале у Северянина стихотворение 1911 года называлось «Когда придет корабль». АВ взял стихотворение полностью, ничего не меняя, кроме названия песни. Легкая, забавная и развлекательная вещь, которую всегда полезно иметь эстрадному исполнителю как концертный номер. Что и сделал АВ.

Вы оделись вечером кисейно
И в саду сидите у бассейна,
Наблюдая, как лунеет мрамор
И проток дрожит на нем муаром.
Корабли оякорили бухты:
Привезли тропические фрукты.
Привезли узорчатые ткани,
Привезли мечты об океане.
А когда придет бразильский крейсер,
Лейтенант расскажет Вам про гейзер,
И сравнит… но это так интимно!
Напевая что-то вроде гимна.
Он расскажет о лазори Ганга,
О проказах злых орангутанга.
О циничном африканском танце
И о вечном летуне – “Голландце”
Он покажет Вам альбом Камчатки,
Где культура только лишь в зачатке.
Намекнет о нежной дружбе с гейшей,
Умолчав о близости дальнейшей…
За Атлант мечтой своей зареяв,
Распустив павлиньево свой веер,
Вы к нему прижметесь в сладкой дрожи,
Полюбив его еще дороже…

Я буду чередовать веселые вещи с печальными. Поэтому следующей будет песня АВ на слова Александра Блока «Буйный ветер играет терновником». Любовная лирика, печальная любовная лирика. Любовь, измена, надежда. А.Блок написал это стихотворение в 1903 году. У Блока стихотворение без названия начиналось строчкой «Зимний ветер играет терновником». АБ сократил на четверть и кое-что слегка изменил в телсте А.Блока.

Зимний ветер играет терновником,
Задувает в окне свечу.
Ты ушла на свиданье с любовником.
Я один. Я прощу. Я молчу.
Ты не знаешь, кому ты молишься,
Он играет и шутит с тобой.
О терновник холодный уколешься,
Возвращаясь ночью домой.
Но, давно прислушавшись к счастию,
У окна я тебя подожду.
Ты ему отдаешься со страстию.
Всё равно. Я тайну блюду.
Всё, что в сердце твоем туманится,
Станет ясно в моей тишине.
И когда он с тобой расстанется,
Ты признаешься только мне.

Как и обещал, перехожу теперь к шуточной песне АВ. Песня называется «Черный карлик». Первоисточником было короткое стихотворение Надежды Тэффи. Настоящее имя Надежда Александровна Лохвицкая, по мужу Бучинская (1872-1952) русская писательница и поэтесса, преимущественно в жанре юмора, сатиры и фельетона. Сестра поэтессы Мирры Лохвицкой. В интернетном варианте российской «Независимой Газеты» есть о ней большая статья с подзаголовком «Писательница, которую любили Николай II, Керенский, Распутин и Ленин». Но не буду вдаваться в подробности.

После захвата власти большевиками Надежда Тэффи написала: «Бывают пьяные дни в истории народов. Их надо пережить. Жить в них невозможно».  В 1920 году уехала в эмиграцию. Умерла в Париже.

Однако вернемся к песне АВ «Черный карлик». Стихотворение Тэффи было написано от первого лица, и начиналось строкой «Мой черный карлик целовал мне ножки». АВ сделал его от второго лица: «Ваш черный карлик целовал Вам ножки». И еще поменял несколько слов в тексте Тэффи.

Ваш черный карлик целовал Вам ножки.
Он с Вами был так ласков и так мил.
Все Ваши кольца, Ваши серьги, брошки
Он собирал и в сундучке хранил.
Но в страшный день печали и тревоги
Ваш карлик вдруг поднялся и подрос.
Теперь ему Вы целовали ноги,
А он ушел и сундучок унес.

А вот еще любовная лирика с оттенком печали. В указании авторов отмечено, что слова М.Волина и А.Вертинского. Песня называется «Дорогая пропажа».  Одна из моих самых любимых, потому как я склонен к сентиментальности :-). Меня трогают и слова и музыка и исполнение этой нежной песни. Об авторе оригинального стихотворения и о первоначальном тексте мне не удалось найти никаких сведений.

Самой нежной любви наступает конец,
Бесконечной тоски обрывается пряжа…
Что мне делать с тобою, с собой, наконец,
Как тебя позабыть, дорогая пропажа?
Скоро станешь ты чьей-то любимой женой,
Станут мысли спокойней и волосы глаже.
И от наших пожаров весны голубой
Не останется в сердце и памяти даже.
Будут годы мелькать, как в степи поезда,
Будут серые дни друг на друга похожи…
Без любви можно тоже прожить иногда,
Если сердце молчит и мечта не тревожит.
Но когда-нибудь ты, совершенно одна
(Будут сумерки в чистом и прибранном доме),
Подойдешь к телефону, смертельно бледна,
И отыщешь затерянный в памяти номер.
И ответит тебе чей-то голос чужой:
“Он уехал давно, нет и адреса даже.”
И тогда ты заплачешь: “Единственный мой!
Как тебя позабыть, дорогая пропажа!”

Очень точно замечено: “Скоро станешь ты чьей-то любимой женой, станут мысли спокойней и волосы глаже.” Да и начальные две строчки сразу привлекают внимание слушателя: “Самой нежной любви наступает конец,
Бесконечной тоски обрывается пряжа…”
И всё стихотворение, по-моему, чудесное.

А вот еще одна очень красивая, очень мелодичная, и даже еще более экзотичная чем «Танго Магнолия» песня «Матросы мне пели».  Её иногда называют «Голубой тюльпан». Как и в прошлой песне, к сожалению, ничего не известно ни о первоначальном стихотворении ни о его авторе Борисе Даеве.

В содержании песни нет ни глубины, ни морали, просто красивый концертный номер, который всегда приятно послушать. Неизвестно, что подвигнуло автора на сочинение этого стихотворения, какой-нибудь реальный случай или просто фантазия. АВ видимо привлекла сказочная экзотика. Мы не знаем сколько в песне авторского текста и сколько АВ. Ни год создания стихотворения, ни год создания песни тоже неизвестны.

Матросы мне пели про остров
Где растет голубой тюльпан
Он большим отличается ростом
Он огромный и злой великан
А я пил горькое пиво
Улыбаясь глубиной души
Так редко поют красиво
В нашей земной глуши
Гитара аккордом несложным
Заполняла пробелы слов
Напомнила неосторожно
Что музыка как любовь
Что музыка как любовь
И я пил горькое пиво
Улыбаясь глубиной души
Так редко поют красиво
В нашей земной глуши
Мелькали вокруг чьи-то лица
Гитара уплыла вдаль
Матросы запели про птицу
Которой несчастных жаль
У ней стеклянные перья
И слуга седой попугай
Она открывает двери
Матросам попавшим в рай
Как трудно на свете этом
Одной только песней жить
Я больше не буду поэтом
Я в море хочу уплыть.

А вот еще один продукт двух Александров – Александра Блока и Александра Вертинского. Песня «У высокого берега». А.Блок в 1903 году написал коротое стихотворение без названия.

Вот оно:

У берега зеленого на малой могиле
В праздник Благовещенья пели псалом.
Белые священники с улыбкой хоронили
Маленькую девочку в платье голубом.
Все они – помощью Вышнего Веления –
В крове Бога Небесного Отца расцвели
И тихонько возносили к небу куренья,
Будто не с кадильницы, а с зеленой земли.

Стержневая основа этого поэтического произведения – Белые священники с улыбкой хоронили  маленькую девочку в платье голубом. Стихотворение привлекло внимание АВ, он сохранил, естественно, стержневую основу, а остальное переработал на 75% (из 8-ми строчек он переделал 6).

Чье стихотворение лучше? Вопрос вряд ли имеет смысл. У поэта Александра Блока было своё видение, у поэта-композитора-исполнителя Александра Вертинского было своё видение. О чем песня? Об одной из сторон жизни, точнее об одной из сторон жизни и смерти, поскольку они неразлучны. Послушайте это задушевное исполнение с мелодией близкой народным песням и с нежным колокольным звоном в конце. И послушайте как непревзойденный мастер произносит слова «с улыбкой хоронили».

У высокого берега, возле малой могилы,
В светлый день Благовещенья пели тихий псалом.
Белые священники с улыбкой хоронили
Маленькую девочку в платье голубом.
Тихо разливалося пенье погребальное,
Кланялись березки у сухой межи,
И над вечной памятью на слова печальные
Улыбались дальние васильки во ржи.

Вертинский несколько развил центральную мысль Блока «с улыбкой хоронили» тем, что у него также «улыбались дальние васильки во ржи».

На очереди у нас с вами любовная лирика – интересное музыкально поэтическое произведение АВ на слова поэта Валентина Кривича «Наши встречи». Поэт и литератор Валентин Кривич (1880-1936) был сыном очень известного поэта, филолога-эллиниста, переводчика и педагога  Иннокентия Федоровича Анненского (1855-1909). Кривич – литературный псевдоним Валентина Анненского. Печататься он начал в 1902 году, публиковал стихи, рассказы, критические и библиографические очерки и заметки во многих российских журналах и газетах того времени. Был в близкой дружбе с Николаем Гумилевым, и входил в разные литературно-поэтические сообщества. Как поэт, В. Кривич не достиг широкого признания, но у него были весьма удачные поэтические произведения. Одно из них и взял АВ для своей песни полностью, не изменив ни названия ни текста. Текст интересен и весьма оригинален. Ни время написания стихов ни время написания песни Вертинским неизвестны.

Наши встречи минуты, наши встречи случайны,
Но я жду их, люблю их, а ты?
Я другим не скажу нашей маленькой тайны,
Нашей тайны про встречи, мечты.
Разве можно глазам запретить улыбнуться?
Разве стыдно, другую любя,
Подойти и пройти, лишь глазами коснуться,
Лишь глазами коснуться тебя…
Кто же выдумал все эти “надо”, “не надо”,
Надо только запомнить, сберечь
И влюбленную ненависть каждого взгляда
И пожатье презрительных плеч.
Ведь расчерчены дни, лишь минуты бескрайни,
Ведь живут так недолго цветы.
Наши встречи мгновенья, наши встречи случайны,
Но я жду их, люблю их, а ты?..

Еще любовная лирика – «В нашей комнате» на стихи Всеволода Рождественского (1895-1977). Печатался с 1910 года. В начале творчества был последователем акмеистов.

Цитата из биографии: «Стихи Рождественского, отмеченные сильным влиянием ГумилёваКузьминаАхматовой, в то же время не лишены индивидуальности, выделяются мягкостью, теплотой, эмоциональностью. В противовес большинству акмеистов, оставшихся во враждебном лагере, Рождественский пошёл по пути сближения с революционной современностью… Для Рождественского характерны чёткость ритмического рисунка, отточенность, конкретность образов».

Рождественский является также автором ряда оперных либретто, песен, стихотворных переводов и книги мемуаров «Страницы жизни» (1962). Был членом редколлегии журналов «Звезда» и «Нева».

Мне не удалось найти оригинал стихотворения использованный АВ для песни «В нашей комнате». Поэтому не знаю вклад АВ в текст песни. Это очень светлая и очень радостная любовная лирика.

В этой комнате проснемся мы с тобой.
В этой комнате от солнца золотой.
Половицы в этой комнате скрипят,
Окна низкие выходят прямо в сад.
А в буфете есть вчерашнее вино
Род часами, замолчавшими давно.
Слышишь, травами пахнуло и росой,
Побеги скорее по саду босой.
В эту яблоню все сердце окуни,
Осыпаются под ветром наши дни.
Облетает захмелевшая луша,
А сама то ты, как яблонь, хороша.

А вот уже советский период творчества Александра Вертинского. Песня «Аленушка» на стихи советского поэта Павла Шубина (1914-1951), публициста и лирика. Главная направленность его стихов — любовь к Родине, защита Родины на войне и в мирное время. Была такая военная песня на его слова:

Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград пробирался болотами,
Горло ломая врагу…

Текст песни «Аленушка» это несколько переработанный Вертинским текст стихотворения Шубина «Песенка». Песня создана в 1944 году.

Все, что видывал – не видывал,
Что забыл – не позабыл,
Что давно в уме прикидывал,
Я бы в песню все сложил.
В ней бы плыли гуси-лебеди
За Окою в забытьи,
В тополином тихом трепете
Замирали б соловьи.
За избушкой в два окошечка,
Сам не знаю уж о чем,
Возле пня одна Аленушка,
Горевала б над ручьем.
А в ее ладони смуглые
Вдруг слетала бы с куста
Удивленная и круглая
Детской радости звезда…
Только песня есть красивее
И придумана не мной,
И зовут ее Россиею
И родимой стороной.
В ней за долами, за рощами,
И на всей земле одна
Деревушка есть в Орловщине
И избушка в два окна.
Все, что прожито и пройдено,
Все тобой озарено,
Милая навеки Родина,
Детства милое окно!

И, наконец, завершающая нашу сегодняшнюю вторую часть песня Вертинского 1947 года на слова советского поэта Сергея Смирнова (1913-1993) «Откровенный разговор». В общем-то шуточная песня, с реальной подоплёкой, возможно, написанная Сергеем Смирновым по заказу АВ.

Смирнов Сергей Васильевич – русский советский поэт. Стихи, басни, пародии. Автор восьми поэтических сборников. Один из них называется «Откровенный разговор». Автор слов нескольких песен (Песня влюбленного пожарного, Ты обычно всегда в стороне, и др.)

Полночь. Постепенно затихая,
Город все огни свои зажег.
Дворникам пощады не давая,
Неустанно падает снежок.
На глазах у милиционера
Он в трамвай садится на ходу…
Я по незатоптанному скверу
Со своей единственной иду.
А она сердито мнет перчатки
И упреки сыплет то и знай.
Мол, примчался чуть ли не с Камчатки
И опять готов хоть на Дунай!..
Дескать, я семьи не уважаю
И теряю к дому интерес,
То на Сахалин я улетаю,
То в Ташкент с концертами “полез”!
И выходит, будто путь далекий
Мне дороже нежности любой!
Милый друг, подобные упреки
Не имеют почвы под собой!
Чем ворчать и омрачать свиданье,
Улыбнись и выслушай меня…
Человек без нового заданья
Все равно, что печка без огня!
И давай запомним, друг мой милый:
Нынче мало Родину любить,
Надо, чтоб она тебя любила!
Ну, а это надо заслужить!

Творчество Александра Вертинского

Часть 3

Предметом нашей первой части были исполнения А.Вертинского (АВ) песен со своей поэзией и музыкой. Во второй части были исполнения песен с поэзией других поэтов и музыкой А.Вертинского. (Во многих случаях АВ вносил некоторые изменения в избранные им для песен стихотворные тексты).

Первую часть я начал со слов «А.Вертинский неисчерпаем и непреходящ». В этой третьей части я намерен развить и подтвердить эту мысль. Время показало, что интерес к замечательному творчеству АВ не только не иссякает, но всё время возрастает, особенно после краха большевистской власти, когда концертные исполнители получили возможность свободно выбирать репертуар.

В настоящее время всё большее и большее количество хороших эстрадных исполнителей-вокалистов включает талантливые и неподверженные времени песни и романсы АВ в свой репертуар. В моей коллекции песен АВ есть 90 разных исполнителей. Многие из них выпустили полные альбомы (компакт-диски) с песнями АВ. К ним например относятся Валерий Ободзинский (диск “Песни А.Н.Вертинского”), Олег Погудин (диски “Панихида Хрустальная” и “Можно мне Вас тихонько любить”), Ирина Богушевская и Александр Скляр (диск “Бразильский Крейсер”), Евгения Смольянинова (“Классические Розы”), Борис Гребенщиков (“Песни Александра Вертинского”), Олег Рубанский (“Песни Александра Вертинского”), Алла Баянова (“Дни Бегут”), Лариса Новосельцева (“Маленький Креольчик”), Эль Кравчук (“То, что я должен сказать”).

Многие эстрадные исполнители создают полные концертные программы с песнями АВ, драматические актеры ставят моноспектакли по творчеству АВ и.т.д. Вот сообщения прессы:

– Александр Ф. Скляр, последние девять лет посвящающий творчеству шансонье значительную часть своего времени, … показал в Центре имени Мейерхольда новую сольную программу «Концерт Сарасате», состоящую из песен Вертинского.

– В Доме русского зарубежья им. Александра Солженицына прошел моноспектакль актера театра им. Моссовета Андрея Межулиса «Вертинский на все времена». Спектакль необычный, интересный, так непохожий на другие подобные постановки. Обладая неплохими вокальными данными, Межулис исполняет под фортепианный аккомпанемент песни, которые чередуются с зачитыванием фрагментов писем и воспоминаний Вертинского.

– В Петербурге в нескольких залах проходил моноспектакль Леонида Вахонина “Я сегодня смеюсь над собой…”, посвящённый творчеству Александра Вертинского. Вертинский – личность уникальная, знаковая для Серебряного века. Создавая этот моноспектакль, Л.Вахонин стремился с максимальной точностью воссоздать внешнюю форму исполнения Вертинского – его интонации, его коронные жесты, фразировку, при этом оставляя внутреннее наполнение за собой. В первой части спектакля прозвучали лирические песни. Во второй – более лёгкие, шутливые произведения, вызывающие улыбку зрителя.

– Замечательный моноспектакль «Я сегодня смеюсь над собой», посвященный великому Артисту, Музыканту, Поэту дал в ашкелонском зале «Вольденберг» прекрасный израильский актер и певец Павел Кравецкий.

– Олег Рубанский поставил музыкальный моноспектакль “Прощальный ужин” по произведениям Александра Вертинского. Музыкальный моноспектакль состоит из 2-х отделений, в первом из которых Олег Рубанский и Сергей Горюнович представляют сам моноспектакль по письмам, воспоминаниям, стихотворениям и песням А.Вертинского. В спектакле отражены разные периоды жизни этого незаурядного человека: годы на родине, в эмиграции и снова на родине. Творчество великого барда А.Вертинского привлекало Олега Рубанского с юности. Он много лет работал над созданием такой программы, в которой песни знаменитого «бродяги и артиста» получат новую жизнь. В результате кропотливой работы удалось создать собственное истолкование каждой песни, сохраняя стиль и замысел автора.

– Гаснет свет в зале, звучит музыка, откинув легкую золотистую занавеску, появляется человек в костюме Пьеро: черный балахон, белый воротник, белая маска – улыбка сквозь слезы, и вот уже на сцене живет, поет, смеется, страдает Александр Вертинский – великий шансонье, согревающий песнями сердца людей, тоскующий по оставленной родине. Разлетаются разноцветные лоскутки, вырванные из записной книжки страницы, и год за годом проходит перед нами жизнь, посвященная песне, зрителю и России. Актер Сергей Федотов, создавший удивительно емкий, яркий образ знаменитого артиста, поет и играет Вертинского не первый год, но, однажды увидев спектакль, невозможно не прийти еще и еще на спектакль.

– “Желтое танго” – «Вертинский (исповедь барона)» – спектакль об Александре Вертинском. Известно, что Вертинский мечтал сыграть роль Барона в пьесе М. Горького «На дне». Однако этой мечте сбыться было не суждено: артиста не приняли в МХТ из-за проблем с дикцией. Моноспектакль – взгляд на судьбу великого артиста глазами персонажа, образ которого он хотел воплотить всю свою жизнь. Герой – человек в маске, который, однажды закрыв лицо, остался в ее власти до конца своих дней. Игорь Ларин пытается осторожно приподнять маску, чтобы показать нам, что там внутри. В спектакле звучат песни и стихи Александра Вертинского.

– Актриса и певица Татьяна Кабанова сделала моноспектакль по песням Александра Вертинского, которые исполняет сама. Являясь поклонницей «серебряного» века, она считает, что «черный пьеро – он никуда не исчез, он просто на какое-то время затаился, а сейчас он появился опять…»

– 13 июля 2010 года украинский певец El Кравчук представил на суд публики концертную программу «Вертинский», состоящую из самых известных песен Александра Вертинского, а также презентовал новый альбом «То, что я должен сказать». После концерта Кравчук поделился с журналистами и гостями своим мнением о творчестве великого Александра Вертинского: «В данной программе мы не пытались подражать или повторять великого гения, это все равно недостижимо. Мы просто решили исполнить его песни так, как сами чувствуем, как переживаем и понимаем его музыку. Все-таки в нашей интерпретации его творения звучат более современно, чем в оригинале. Но ведь самое важное, что они остались абсолютно актуальными и созвучными времени и в наши дни».

А вот цитата из русскоязычной газеты «Вестник Кипра». На Кипре живет примерно 35 тысяч русских. “Многое хочется еще сказать о Вертинском и как о поэте, и как о певце, и как о человеке. Но все-таки сколько бы мы ни говорили о нем, лучше чем сами стихи, сделать этого не сможем. В стихах Вертинского – много иронии и печали. Но его ирония – не сарказм, а печаль – не отчаяние. В минуты трудные – удивительно, но печаль и ирония Вертинского, мне кажется, поддерживают и помогают. Я долго не могла определить основное качество стихов Вертинского, не могла подобрать характеристику, которая бы точно отвечала на вопрос, какова же его поэзия. Надеюсь, многие согласятся, если я скажу, что Вертинский и его стихи – нежны и интеллигентны.” Валентина Быкова.

Однако, хватит сообщений прессы. Сегодня я хочу познакомить вас с исполнениями и интерпретациями музыкально-поэтических произведений Александра Вертинского современными талантливыми эстрадными и драматическими артистами.

Начнем мы сегодня с песни «Бал Господень», которую для вас пел Вертинский в первой к-б, а сегодня эту вещь будет исполнять ВИА «Седьмая Вода». (Всего у меня, кроме самого АВ, есть 5 разных исполнителей.) Ансамбль из Рыбинска был создан еще в 1987 году Дмитрием Соколовым. “Седьмая вода исполняет широкий репертуар, хотя и с уклоном в народную музыку. Народные мотивы, народные инструменты – балалайка, свирель, домра, – хорошие голоса (Марина Соколова и Митя Кузнецов). “Седьмая вода” также создает музыку на известные тексты русских поэтов.”


* * *

Следующая вещь «Баллада о Короле» со словами А.Агнивцева. (Всего у меня кроме самого АВ, есть 2 разных исполнителя) Исполнитель – Андрей Межулис (1968). В 1994 году окончил ГИТИС и студию театра им. Моссовета. С 1994 года по настоящее время актер театра имени Моссовета. Более 90 кино – и телеработ. Свои отличные вокальные данные актер демонстрирует, исполняя старинные романсы в спектакле «Серебряный век». Я упоминал в начале моноспектакль актера театра им. Моссовета Андрея Межулиса «Вертинский на все времена».


* * *

А теперь «Белый пароходик» со словами Борис Поплавского в исполнении Елены Камбуровой. Певица и актриса, народная артистка России (1995), лауреат Государственной премии РФ, член Союза театральных деятелей РФ, художественный руководитель Московского театра музыки и поэзии, активный защитник бездомных животных, председатель общественного совета по созданию первого памятника бродячей собаке «Сочувствие», Камбурова спела и записала несколько песен Вертинского. Мне не всегда нравится её стиль, но эту песню она спела, по-моему, хорошо. И у меня нет других исполнителей, кроме самого АВ и Камбуровой.


* * *

Шуточная песня «Без женщин» в исполнении Александра Домогарова. (Кроме самого АВ, у меня есть 3 разных исполнителя.) А.Домогаров (1963) – советский и российский актёр театра (Театр Мосссовета) и кино, народный артист Российской Федерации (2007). 17 театральных ролей, снялся в 61 фильме.


* * *

А теперь знаменитая песня «Чужие города» со словами Раисы Блох. (Всего у меня кроме самого АВ, есть 4 разных исполнителя.) Исполнит её Лариса Новосельцева – талантливейшая женщина, композитор и певица. Живет в Москве, сочиняет мелодии к стихам поэтов Серебряного и пост-Серебряного века, выступает с концертами своих песен, а также песен Вертинского, Окуджавы, русских романсов и др. Выпустила 16 замечательных альбомов, в частности полный альбом с песнями Вертинского «Маленький креольчик». Я всерьёз подумываю об отдельной концерт-беседе посвященной её музыкально-поэтическим произведениям и исполнениям. У меня есть 10 её аудио-дисков и два видео-диска.


* * *

Песню «Дни бегут» (кроме самого АВ, у меня есть 9 разных исполнителей) петь будет для вас сегодня легендарная, несравненная и несравнимая, без колебаний скажу: великая эстрадная исполнительница романсов и песен Алла Баянова, в судьбе которой Александр Вертинский принимал непосредственное участие и которая выпустила отдельный диск песен Вертинского с названием «Дни бегут».

Вот отрывок из интервью с Аллой Баяновой:
«… работала в “Большом московском Эрмитаже” у Александра Вертинского, которому принадлежал этот шикарный ресторан. И сам он был тоже был шикарный мужчина.
– А как вы попали в “Эрмитаж”?
– Я пела в “Казанове”, где меня и заметил Александр Николаевич. “Ты кто?” – спросил он меня. “Я – Алла Баянова”, – говорю. “Ну, идем знакомиться с твоей мамой”. Мама, конечно же, была опять категорически против. “Нет-нет, Александр Николаевич, я знаю, как вы умеете зазывать молоденьких барышень…”. Но в конце концов она согласилась, и я стала петь у Вертинского. Ах, какой он был!.. Не только красивый, не только обладал фантастической осанкой и был невероятно галантным, но и каким был исключительно выдающимся мастером! А потому слава его была совершенно оглушительной. И когда всякие дамы его преследовали в ресторане, он бежал ко мне: “Спрячь, спрячь меня, Аделаида!”. Он меня почему-то называл Аделаидой. И я прятала его среди платьев. Ну а потом он уехал, я ушла из “Эрмитажа”, и начались мои поездки-скитания по миру.»

Народная артистка России Алла Николаевна Баянова выступала в концерте в день, когда ей исполнилось 95 лет, 23 мая 2009 года. В концерте участвовали также: Елена Образцова, Зураб Соткилава, Иосиф Кобзон, Тамара Гвердцители, Надежда Кадышева, Надежда Бабкина, и другие. Из статьи от 9 марта 2010 года: «Врачи борются за жизнь известной исполнительницы романсов, в прошлом году отметившей 95-летие» . (Алла Баянова умерла 29 августа 2011 года).


* * *

На очереди романс Вертинского «Дорогая пропажа» со словами М.Волина. На второй к-б я говорил, что это одна из моих самых любимых вещей Вертинского. (Кроме АВ, есть 3 разных исполнителя.) Петь для вас будет Дмитрий Ряхин, очень популярный эстрадный исполнитель с чудесным голосом, выпускник Московской консерватории, отказавшийся от оперной карьеры ради эстрады.


* * *

А вот и Иосиф Кобзон, который тоже иногда поёт песни из репертуара Вертинского. Вот песня на слова И.Северянина «Как хороши, как свежи были розы». (Kроме АВ, у меня есть 3 разных исполнителя.)


* * *

Следующую песню вы не слышали в предыдущих частях этой концерт-беседы, поскольку не сохранилась её запись в исполнении Вертинского, хотя и стихи и музыка Вертинского. Песня называется «Кокаинеточка» и вы услышите запись в исполнении Максима Кривошеева. (Всего у меня есть 5 разных исполнителей.) Максим Кривошеев (1961) – актер, автор и исполнитель бардовской песни, исследователь фольклорной песни, постоянный участник вечеров памяти Галича и частый гость передачи «В нашу гавань заходили корабли», лауреат I-го конкурса им. Андрея Миронова (1991г.). В его репертуаре Высоцкий и Галич, песни чешских авторов и песни разных авторов на стихи поэтов серебряного века. Много гастролировал по стране с различными песенными программами. Так, например, программа «Китеж» – о судьбах России в творчестве русских поэтов серебряного века и поэтов русского зарубежья; «Острожные песни» – песни написанные поэтами, прошедшими сталинские и послесталинские лагеря; «Оригинальныя песенки Вертинского» и «Драмы и комедии Александра Галича». Цитата: «Говоря о Кривошееве как об исполнителе, заметим, что в первую очередь это думающий исполнитель, который не гонится за красивостями мелодии или эффектной гитарой. Он, действительно, актер-профессионал, с хорошим голосом, прекрасным вкусом, замечательно владеющий гитарой. Но, кроме того, он знает, о чем поет, и что стоит за песней: это может быть ситуация, в которой она написана, люди, о которых в ней поется. И потому знакомые песни в его исполнении слышатся иначе, весомее. Они сталкивают нас с реальными судьбами людей, со временем, в котором они жили.»

Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка,
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы.
Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная,
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма…
Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка,
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.
1916


* * *

А вот одно из лучших творений Вертинского «Маленькая балерина» в исполнении одной из лучших современных эстрадных исполнительниц России, высокопрофессиональной певицы Евгении Смольяниновой (1964). Цитата: «ЕВГЕНИЯ СМОЛЬЯНИНОВА – АКТРИСА, ПЕВИЦА, КОМПОЗИТОР, ИСПОЛНИТЕЛЬ РУССКИХ НАРОДНЫХ ПЕСЕН И РОМАНСОВ, ЧЕЙ ХРУСТАЛЬНЫЙ ГОЛОС, БОГАТЫЙ РЕПЕРТУАР И УНИКАЛЬНАЯ МАНЕРА ИСПОЛНЕНИЯ ЗАВОЕВАЛИ СЕРДЦА МНОГИХ СЛУШАТЕЛЕЙ НЕ ТОЛЬКО В РОССИИ, НО И ЗА РУБЕЖОМ.»

Поступив в Ленинградское музыкальное училище, Евгения заинтересовалась музыкальными архивами Санкт-Петербурга, благодаря чему открыла для себя целый пласт забытых городских романсов и песен ХIХ – начала ХХ веков. Талантливая исполнительница и аранжировщик, Евгения Смольянинова удостоена за свое творчество премии «Национальное достояние России» международного благотворительного фонда «Меценаты столетия», ордена Святой княгини Ольги Русской Православной Церкви и ордена «Торжество Православия» общественного фонда «Народная награда». Как я упоминал в начале, Евгения записала полный диск с песнями Вертинского «Классические розы». (Всего у меня кроме самого АВ, есть 2 разных исполнителя.)


* * *

Следующая песня АВ – «Матросы мне пели» на слова Бориса Даева. (Всего у меня кроме самого АВ, есть 9 разных исполнителей.) Петь для вас будет очень известный бард Виктор Луферов (1945).   В.Луферов – российский поэт, музыкант и бард. Учился в МИФИ, окончил биофак Московской ветеринарной академии и эстрадное отделение музыкального училища им. Гнесиных по классу гитары. Работал лаборантом в Институте гематологии и переливания крови, расклейщиком афиш, дворником, дежурным пожарным. Виктор Луферов писал песни с 1966 г. преимущественно на свои стихи, исполнял их, аккомпанируя себе на шестиструнной гитаре. Участник творческого объединения «Первый круг» и Ассоциации Российских бардов. У Виктора Луферова вышло семь компакт-дисков. Скончался 1 марта 2010 г. в результате злокачественного поражения лимфатической системы. В песне АВ «Матросы мне пели» есть запев и припев. Не знаю почему, возможно для развлечения своих слушателей, Виктору захотелось в запеве имитировать (даже несколько пародировать) АВ, а в припеве уже петь в своей обычной манере.


* * *

На очереди симпатичная по содержанию песня АВ на слова Георгия ИвАнова «Над розовым морем» в исполнении популярного современного эстрадного певца с богатым репертуаром Олега Погудина (1968), который записал два диска с песнями АВ – «Можно мне Вас тихонько любить» (1998) и «Панихида хрустальная» (2001). Песня эта популярна у исполнителей. Кроме самого АВ, у меня есть 11 разных исполнителей. Олег Погудин получил замечательное театральное и музыкальное образование. У него много интересных (необычных для нашего слуха) наград: в 1997 году Олег Погудин стал лауреатом фестиваля «Глас Ангельский России» и был удостоен награды «Ангел Трубящий», а в 1999 году – «Царскосельской художественной премии». В 2002 году – Молодежная премия «Триумф», в 2003 он награжден медалью «В память 300-летия Санкт-Петербурга», а в 2004 – Медалью Лермонтова «за личный вклад в отечественную многонациональную культуру и укрепление российской государственности». В том же году награжден Медалью В. С. Розова «За вклад в отечественную культуру», Церковно-общественным орденом Святого Александра Невского «За возрождение традиции русского романса и духовного пения, многолетнюю просветительскую и патриотическую деятельность». Олег Погудин – заслуженный артист Российской Федерации. В печати постоянно отмечают прекрасные вокальные данные, уникальный тембр голоса и безупречный художественный вкус певца, тонкое понимание им исполняемых произведений, сложность, разнообразие и, вместе с тем, цельность концертных программ, редкостную самоотдачу во время выступлений и исключительно теплое и уважительное отношение к зрителю. Цитата: «Своим творчеством Олег Погудин убедительно доказывает, что романс, традиционно считавшийся камерным жанром, может иметь успех на самых крупных сценических площадках, собирая многотысячную зрительскую аудиторию. Творчество Олега Погудина, несомненно, одно из самых ярких и знаковых явлений подлинной современной культуры России.» Всего у Погудина издано 11 аудио-дисков (в том числе диск с песнями Окуджавы, два диска русского романса, диск с военными песнями, диск с народными песнями, диск с советскими лирическими песнями и др.) Один видео-диск «Избранное. Концерт».

* * *

А теперь совместная песня Есенина и АВ «Последнее письмо», о ней я рассказывал во второй части к-б о Вертинском. У меня, кроме самого АВ, есть 4 исполнителя этой песни, из которых я выбрал хорошо известного эстрадного певца несколько более старшего поколения – Валерия Ободзинского (1942-1997), который тоже издал полный диск с песнями АВ. Возможно не всем знакомы некоторые особенности его биографии.

Валерий Ободзинский родился в Одессе. После школы Валерий сменил несколько рабочих профессий: работал кочегаром, натягивал пружины на матрасах, а также непродолжительное время проработал в артели, делая замки для мебели. Началом его эстрадной карьеры стала работа на теплоходе «Адмирал Нахимов». Затем Костромская филармония, затем Томская филармония, с концертами от которой он объездил всю Россию. В 1964 году начал работать в оркестре Олега Лундстрема. Ободзинский серьёзно не учился пению, по существу, Ободзинский – самородок, с чрезвычайно развитым от природы музыкальным чутьём, слухом и приятным тембром голоса. Популярность Валерия Ободзинского в первой половине 1970-х годов была огромной, по многочисленным отзывам современников, Муслим Магомаев единственный, кто на равных конкурировал с Ободзинским в те годы. Репертуар – в основном любовная лирика. Миллионные тиражи его грампластинок раскупались полностью и в короткие сроки после выпуска. Одну из самых популярных его песен в быту шутливо называли «Эти глаза не против»

Дальнейшая творческая судьба певца сложилась неблагополучно. Критики объявили специфическую манеру пения Ободзинского «западной». Над ним стали издеваться в различных фельетонах. Его невзлюбили министр культуры СССР Е. Фурцева и председатель Гостелерадио С. Лапин. Кроме того, личная жизнь певца расстроилась, он увлёкся алкоголем и наркотическими таблетками с кодеином. Проходил курс лечения в психиатрических клиниках. В связи с постоянным давлением «сверху», закрытием дороги на телевидение, в фирму «Мелодия» и к концертам, Валерий в середине 1980-х годов покинул сцену. Он пошёл работать сторожем на галстучной фабрике. Исключительно благодаря усилиям своей давней поклонницы Анны Есениной (которая стала его последней женой), он наладил свой быт и вернулся на сцену в начале 1990-х годов на короткий промежуток времени. Обновлённый репертуар певца включал романсы, песни А. Вертинского, произведения современных авторов. Триумфальное возвращение состоялось в сентябре 1994 года, когда Ободзинский принял участие в сборном концерте в концертом зале Россия. Всего на три года он смог вернуться к творческой деятельности. Скоропостижно скончался 26 апреля 1997 года в Москве.


* * *

А вот элегантная и умная вещь АВ, которую вы слушали в первой части к-б, с его превосходной поэзией и его талантливой музыкой – «Прощальный ужин». Кроме самого АВ у меня есть 10 разных исполнителей. Для вас я выбрал А.Хочинского. Хочинский Александр (1944-1998), актер, бард – три десятилетия блистал на сцене ленинградского ТЮЗа, играл в более чем 60-ти спектаклях. В его «послужном списке» также 21 кинофильм, среди них, принесший ему славу «Бумбараш»! Александр Хочинский обладал запоминающимся красивым тембром голоса, пел в кадре и за кадром многих фильмов. Цитата: «И все-таки “звездным часом” актера можно назвать, прежде всего, те мгновения, когда он брал в руки гитару и выходил на сцену. На его концертные выступления никогда не собиралась случайная публика: зрители шли именно на встречу с красивым обаятельным человеком, который пел “старинным” высоким голосом, так, как, наверное, пели в ХIХ веке…» Еще цитата «Отношение к гитаре у Хочинского было – как к живому человеку.»


* * *

А теперь истинный шедевр “Среди миров” со словами Иннокентия А’нненского и музыкой АВ. Исполнение самого АВ я не вкючал в предыдущую к-б из-за ограничений времени. Этот романс горячо любим многими исполнителями. Есть варианты музыки и других композиторов, но вариант АВ предпочитаем подавляющим большинством. Для вас его сегодня будет петь молодой и быстро растущий Сергей Зыков (1977), особенно популярный и известный в Петербурге, солист Санкт-Петербургского музыкального театра “Зазеркалье”. 2005 год принес ему победу на ежегодном Санкт-Петербургском конкурсе исполнителей романса «Весна романса». Двумя годами позже победа на XI Международном конкурсе русского романса «Романсиада-2007» в Москве. В свои концертные программы Сергей включает не только старинные и классические романсы, но и произведения современных авторов. В 2007-2009 гг. сольные концерты Сергея Зыкова с большим успехом проходят в лучших концертных залах Санкт-Петербурга, Москвы, Челябинска, Новосибирска и других городов России. Лет 5 назад у меня с ним была небольшая переписка, он присылал мне свои записи для моей коллекции романсов.


* * *

На очереди у нас «Сумасшедший шарманщик», и слова и музыка АВ. Я уделил этой вещи значительное время в первой к-б, поскольку считаю её совершенно выдающейся и в поэтическом и в гражданском и в философском и в политическом смысле. Из имеющихся у меня записей семи исполнителей, кроме АВ, я выбрал Александра Скляра (1958), музыканта, актера, певца, композитора и радиоведущего. Окончил факультет международных экономических отношений МГИМО и несколько лет работал дипломатом в Северной Корее. В начале 80-х оставил карьеру дипломата, чтобы профессионально заняться музыкой. Короткое время играл на гитаре в группе «777», а в 1986-м создал собственную группу «Ва-Банкъ». В середине 90-х параллельно начал сольную карьеру. В его послужном списке — альбомы «Цыганский рок-н-ролл» (1997), «По направлению к танго» (1998), «Ведьмы и Стервы» (2002) и «Дендидиана» (2004). А.Скляр о себе:«Моя сольная деятельность помогла мне переключиться с рок-н-ролла на другие песенные жанры и вывела меня, в частности, к А.Н.Вертинскому — самому великому из русских шансонье. Я начал петь Вертинского сначала в паре с Ириной Богушевской (альбом “Бразильский крейсер.” 2000г.), потом сольно, а в 2006 г. совместно с Глебом Самойловым мы сделали программу “Ракель Меллер. Прощальный ужин в честь А.Н. Вертинского”, которую и поем по сей день в Москве, Питере и др. городах.»


* * *

На очереди не менее знаменитая вещь, которой я тоже уделил заметное внимание в первой к-б – «То, что я должен сказать». Кроме АВ у меня есть 16 других исполнителей. Хотя текст написан от мужского имени, я выбрал исполнительницу-женщину Нину Шацкую (1970), очень талантливую и, несомненно, очень перспективную исполнительницу, Заслуженную артистку России. Обладательница редкого по красоте и диапазону голоса Нина Шацкая хорошо известна в России, как исполнительница старинных и современных русских романсов и джазовых англоязычных композиций. Эстрадное мастерство Нина постигала в детстве, наблюдая за работой отца-музыканта, а позже – в Ленинградском мюзик-холле. Выпустила 3 альбома с романсами. Круг поклонников творчества Нины Шацкой очень широк, о чём говорят аншлаги на её сольных концертах и в Москве и по всей России. Нина Шацкая сотрудничает с лучшими оркестрами России, активно гастролирует за рубежом: Австрия, Финляндия, Германия, Нидерланды, США, Израиль, Польша, Швейцария, Чехия, Ю.Корея. Певица снимается в кино («На углу, у Патриарших», «В круге первом») и на телевидении.


* * *

А вот еще одна очень широко известная и очень популярная, ностальгическая песня «В степи молдаванской». Петь её для вас будет замечательнейший исполнитель и пропагандист романсов, мало проживший из-за болезни сердца Валерий Агафонов (1941-1984). Его исполнения я включаю в большинство моих к-б, и неоднократно о его замечательном творчестве рассказывал. Добавлю только пару коротких цитат. Елена Бахметьева, статья «Рыцарь романса» : «Настойчивые просьбы – “повторить!” вызывают программы радио и телевидения, в которых звучат романсы в исполнении Валерия Агафонова. Редкий по красоте голос, великолепная дикция, непосредственность чувства пробуждают желание еще и еще слышать певца, что возможно, к величайшей горечи, только в записях.» Татьяна Чернышева, статья «Валерий Агафонов»: «Тембр голоса Валерия исключительно подходит для исполнения романсов, а главное, он очень бережно и тактично воплотил в своем пении все самые лучшие, классические, традиции романса… Он умел понять и донести до слушателей основной смысл содержания и все оттенки чувств романсов. Создается впечатление, что его голос непосредственно проникает в сердце». У меня есть семь песен АВ в исполнении Агафонова.


* * *

А теперь послушайте романс с полным авторством АВ «За кулисами». Тонкая любовная лирика и нелегкая жизнь гастролирующего артиста. Исполнит его (никогда не угадаете!) – Народная артистка России Людмила Гурченко. Из восьми исполнителей я выбрал её. О ней не стану рассказывать ничего, кроме того, что я с ней танцевал вальс во время её гастролей в Балтиморе лет 15 назад. Накрашена она была до невероятности, но что делать, надо как-то зарабатывать. 12 ноября этого года ей уже 75! (Умерла 30 марта 2011 года.)


* * *

Я не мог не включить музыкально-поэтическое произведение АВ «Желтый ангел». Эта вещь, судя по моей коллекции, самая популярная среди современных исполнителей (скорее всего потому, что её очень любят и слушатели). Из 18-ти исполнителей мой выбор пал на Олега Рубанского (1965). Олег Рубанский – поэт, бард, артист, педагог. В 1984 году в г. Житомире состоялся первый авторский концерт. К этому времени относится … увлечение творчеством Александра Вертинского, Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого…, которых Олег считает своими учителями. С 1989 г. работает в киевской Школе Джазового и Эстрадного Искусств. С 1992 г. – организатор и ведущий Музыкально-поэтического Салона в Киеве. Выпустил альбом «Песни А.Вертинского» (2003). Цитата: «Интеллигентный и тонкий человек, внешне мягкий и ранимый, тем не менее твердо следующий своему призванию. Один из любимейших собеседников Олега по песне – Александр Вертинский. Он поет его песни, собирает стихи, рассказы, воспоминания. Был одним из создателей спектакля о Вертинском. И сам Олег тоже немножечко Вертинский…»


* * *

Следующая песня «Злые духИ». Любовная лирика. С элементами грусти и даже пессимизма. Песня настроения. Возвышенная и несколько философская. Очень соответствующая поэзии красивая мелодия. Из шести исполнителей я выбрал Ирину Богушевскую (1965), которая вместе с Александром Скляром выпустила альбом песен АВ «Бразильский крейсер». Певица, поэтесса, композитор. Весьма популярная исполнительница. Начала петь в 4 года. Окончила философский факультет МГУ и преподавала философию. В 1993 получила Гран-При актёрского Конкурса песни имени Андрея Миронова. В 1997 образовала свою группу «Лёгкие люди» и начала регулярно выступать в московских клубах.

* * *

И, наконец, широко известное «Палестинское танго». Споёт его для вас популярный в своё время лирический эстрадный певец (и драматический актер) старшего поколения Николай Никитский (1921-1995). В 1951 году окончил ГИТИС. Как певец проявил себя в эстрадной группе при ЦДКЖ, где впервые исполнил свои коронные песенки “Бабочка и пчелка” и “Светлячок” (“Рио-де-Жанейро”). В последние годы Н. Никитский с успехом исполнял старинные романсы. Цитата из Бориса Савченко, известного историка российской эстрады: «Задушевная манера исполнения, искренность чувств не оставляли слушателя равнодушным. Мне же всегда казалось, что он пел не с эстрады, а как бы в своем кругу, среди друзей.»

* * *

Моей целью было продемонстрировать, что творчество Александра Вертинского это не прошлое. Творчество АВ это и прошлое и настоящее и, я думаю, будущее тоже.

Июль 2010, Март 2015

Advertisements

5 Responses to Вертинский

  1. Alex says:

    Если бы по всем начинавшим меня интересовать вопросам мне у истоков поисков попадались такие исчерпывающие статьи с начтолько ясно и чётко изложенным мнением, я был бы на шаг ближе к ощущению личного счастья.
    Спасибо большое.

    Александр.

  2. Наталья says:

    Просто вы плохо знаете материал. Я прочитала статью о Рахманинове и ужаснулась от количества ошибок. А ведь молодые привыкли доверять сведениям из интернета.

  3. Ches says:

    С огромным удовольствием в день рождения великого Артиста прочитал и многое переслушал из выложенного. Практически все последующие интерпретаторы (талантливые) представлены здесь также. Хотя, впрочем, тут пока нет Юлии Запольской(Уитни). И Ирины Богушевской.
    Некоторые приведенные Вами тексты неточны, нп “Отлив лениво ткёт по дну”.
    Да и в тексте “Злых духов” у Вас неточность: не “И под гнусные звуки шарманки” , а “И под вечные стоны шарманки”. И еще, в тексте этой песни у Вас нет одной строфы, АНВ не мог записать ее на пластинку, не хватало времени (78об/мин), а в живом исполнении он пел этот куплет, предпоследний перед финальным, вот он:
    Скоро будет весна. Солнце высушит мерзкую слякоть.
    И в полях расцветут первоцветы, фиалки и сны.
    Только нам до весны не допеть, только нам до весны не доплакать.
    Мы с шарманкой намокли, устали и уже безнадежно больны.
    Об авторах слов: Волин жил в Китае в то же время (30-40), эмигрировал в Америку (Южную?). Песня “В нашей комнате” написана на стихи Вс. Рождественского. Брак с первой женой был как раз длителен (хотя супруги не жили вместе). Развод состоялся во 2й пол. 30х (1937?) в Шанхае, куда Ирен (Рахиль) Вертидис приезжала и жила там полгода.
    Спасибо Вам огромное
    (замечания в этом письме можно убрать/сократить потом после исправления текстов).
    Сл.

  4. gendelev says:

    Наталья, дорогая!
    Укажите мне, пожалуйста, на ошибки. Буду Вам архисуперблагодарен.
    Заранее спасибо.
    gendelev@comcast.net.

  5. Спасибо Вам за прекрасную статью и материалы. Написано очень интересно и в приятной манере.
    Давно хочу узнать почему Вертинский пел только две строфы из стиха Гумилёва “я верил, я думал и свет мне блеснул на конец..” – Вертинский поёт начиная с “..и вот мне приснилось..”. Это просто решение петь именно Эту часть стиха, это связано с какими-то техническими нюансами, или что-о другое?

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s